Елена Тыртышникова - Черный замок

— Тогда в чём настоящая проблема?

— Для начала встречный вопрос: ты понял, что он сотворил на экзамене? — Новелль смотрел на Лаурри, великое Дриво.

Его обитательница (или хранительница?) не показывалась. С магом она не разговаривала с тех пор, как он не уберёг их дочь, последнюю дриаду. Тогда же его покинула жена, обвинив в супружеской измене. Наверное, так оно и было.

— Ну уж, не пресловутый столп Света.

— Конечно, это не какое-нибудь перемещение или стена огня, такие заклинания на интуиции не получишь, из книжек не вычитаешь — нужны знания и наглядный пример. Романд воззвал к Свету о помощи.

— Нов! — взорвался Карла, заставляя друга вновь обернуться к себе. — Ты подумай, что говоришь! Как мальчишка-самоучка может воспроизвести заклятье такого порядка, если ни один из ныне живущих белых магов не способен к подобной магии и, следовательно, никакого наглядного примера дать не в состоянии!

— Карла, Карла, разве я говорил что-нибудь о белых магах? — глава Круга Старших безрадостно улыбнулся, в его глазах плескались воспоминания о чём-то мучительном и вместе с тем — прекрасном. — Мой Учитель когда-то воззвал к Свету — это последнее, что он сделал в своей жизни. Тем самым он спас меня от Хрона, но до того… До того я видел воззвание ко Тьме. Разница… не в результате даже… она очевидна. Романд обращался ко Тьме. Он же оговорился в начале! Но к магу Дня Тьма не снизойдёт…

— Это плохо?

— Не знаю. Ты же из нас двоих прорицатель… — Новелль нахмурился, будто к чему-то внимательно прислушиваясь. — Однако перво-наперво нам следует понять, с кем же мальчишка связался.

— И как это сделать? Романд явно не жаждет распространяться о тесте.

— Пусть. Но с его языка срываются интересные слова.

— Восьмой месяц? — догадался Карла.

— Именно. А намерение жениться он высказал чуть менее полугода назад. Чуешь, что послужило основным стимулом? Вообще-то мы и раньше могли сообразить, если бы дали себе волю подумать, — маг фыркнул, заметив гримасу, которую скорчил прорицатель. — Вот и займёмся этим. Из Главели Романд выходил чище горного хрусталя, даже в мыслях — дитя малое. А к Орлиным горам он весь из себя «образованный» явился. Видать, по дороге «знаний» поднабрался.

— И кто же из чёрных на северо-западе окопался? Да с потомством женского пола?

— Сейчас выясним, — Новелль вдруг расплылся в довольной — что волк на охране кошары — улыбке.

Тотчас с луннитовой лестницы донёсся тихий шорох, по нарастающей, как каменная лавина в горах, превратившийся в грохот, который перекрыло сдавленное оханье и долгая, смачная ругань.

— Бзо! Кто такие лестницы строит?! — промелькнуло в прочувствованном монологе нечто более-менее проясняющее ситуацию, затем Карла начал икать — бедняга до этого дня не ведал, что такое можно произнести вслух и не сгореть. — Шмель на ели! — неожиданно прибавилось в конце. — Новелль! Я тебе эти заклятья в задницу засуну и поверну!

— Эфель! — мгновенно откликнулся белый маг. — Если у тебя одна нога за другую цепляется, то передвигайся ползком. Я-то при чём?

— Ага, великий храмовник из Уединения! — в коридор вывалился глава Чёрного отделения. Маг явственно прихрамывал.

— Кстати, почему ты не на экзамене?

— Что мне там делать? — хмыкнул вновь прибывший. — У нас всё гораздо проще: выживут мальчики — будут подмастерья.

— Ну-ну, — Новелль изобразил нечто, напоминающее веру во всемирное господство любви и дружбы. — Скажи, кто из ваших к северо-западу от Главели обосновался?

— Тебе-то зачем?

— Как это зачем? Провожу перепись чёрных магов — буду точечными ударами изводить, а земли себе забирать. Чего-то власти захотелось…

— Псих, — констатировал Эфель и обернулся к обалдело взиравшему на происходящее Карле. — Пришил бы ты его, пока не поздно.

— Не слушай, Карла, — отсоветовал Новелль, словно и впрямь опасаясь удара в спину. — Он следующий глава Круга Старших — его просто так на блеск не подымешь! Поверь моему опыту.

— Тьфу на тебя, — прокомментировал чёрный маг, на том заканчивая обмен любезностями. — У Орлиных гор из наших никого, по-моему, хотя… А точно! Керлик Молниеносный! Но таких изводить — себе дороже…

Эфель осёкся, глядя на побледневших оппонентов. Карла выпрямился, оставив колонну в одиночестве, Новелль, наоборот, как-то обмяк и чуть было не стёк с перил.

— А у него есть дети?

— Этих Хронов не поймёшь, пока очередной их выродок в Гильдии не объявится, — пожал плечами тёмный чародей. — Впрочем, лет четырнадцать назад я к Керлику заглядывал — у него лестница от падения зачарована была и мелочь какая-то под ногами путалась… — Эфель вдруг понимающе ухмыльнулся. — Вы хотите сказать, что ваше дарование Романд женился на дочери Керлика? Насколько я этого «очаровашку» знаю, он скорее удавится, чем породнится с белым магом… А, может, и не удавится — Хроны шутки любят, особенно дурацкие.

— Шутка?! — рявкнул Новелль. — Да он целенаправленно выводит двуцветного мага!

— Не пори чушь! — чёрный маг выпрямился, похолодел. Его глаза гневно сверкали глубинным льдом, а лицо вдруг превратилось в каменную маску. — Двуцветные маги имеют свойство специально не выводиться.

— А если за дело возьмётся читающий Мир?

— Какая разница? Двуцветный маг — это не конец вселенной.

— Может быть, — согласно кивнул Новелль, — но ты ведь в курсе Пророчества?

— Которое фактически о том, что род Хрон взойдёт на престол империи? — саркастически гоготнул Эфель.

— В частности. Это не самое худшее в Пророчестве. Так вот, многое уже исполнилось.

— Кроме одного, — чёрный маг переполз из ядовитых усмешек в насмешливую снисходительность. — Но центрального. Насколько я помню, в вашем Пророчестве речь идёт о третьем змеёныше, то есть — о третьем сыне рода Зелеш. Он ещё не появился.

— А Романд? — Карла выглядел, словно обиженный щенок, с которым любимая хозяйка не только не поиграла, но и ни за что ни про что отлупила тапкой.

Эфель расхохотался в голос. Согнулся почти пополам, потом всё-таки вернулся в вертикальное положение и долго-долго всхлипывал, пытаясь восстановить дыхание.

— Карла, такой взрослый мальчик — и не догадался? — наконец смог выдавить из себя маг, походил он при этом на больного лихорадкой — неуёмная дрожь веселья всё не желала покидать тело. — Романд — ублюдок. Чей — понятия не имею, но уверяю вас — он не сын Имлунда! Это очевидно. Иначе, кстати, дорогой папочка Феллона, старшего сына, куда подальше отправил бы — уж Романд ваш много лучше в наследники годится!

Белые маги ошарашенно молчали. Что сказать, когда чувствуешь себя круглым идиотом? Эфель в двух словах прояснил ситуацию… и запутал. Упомянутые совпадения никуда не делись.