Андрей Петерсон - Некромант

Осси стояла и ушам своим не верила — сколько нового на нее разом свалилось. А тут еще ей, вроде, и свидание назначили. И кто? Странник Пресветлый! Кому скажешь — не поверят…

Странник усмехнулся, и от этого Осси совсем нехорошо стало. А он, будто и не заметил ничего и, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Так, что, давайте, вы пока отдохнете, в себя придете, а вечерком — пожалуйте, к ужину и разговору.

Тон его возражений не допускал. Да и кто, интересно, попробовал бы ему возражать? Уж не леди Кай — это точно! Даже хилависта, у которого всегда в запасе десяток-другой особых мнений на любой счет имелся, и тот — за благо промолчать счел. А, в общем, и правильно: с богами, тем более живыми, шутить и спорить — себе дороже выходит…

Странник, тем временем, подхватил леди Кай под руку, и нежно, так, ласково, но очень настойчиво увлек за собой к дверному проему. Подальше от крови, и поближе к неземной красоты залу. Сияющему и великолепному.

– Ну, вот. Добро пожаловать в Светлый Предел. Кажется, именно сюда вы так стремились? — Не удержался от колкости спутник леди Кай, продолжая тянуть ее в глубь зала, мимо огромных, сияющих полуденным солнцем окон, мимо потрясающих скульптур и роскошного фонтана, а потом вверх по легкой, будто из света сотканной лестнице. Так до второго этажа и дотащил.

Правда, и Осси особо не сопротивлялась, всецело положившись на своего спутника, который, похоже, тут себя как дома чувствовал. Хилависта тоже не спорил и пыхтел сзади исправно, стараясь не отстать, но и по сторонам глазеть при этом тоже не забывал. Похоже, что от первого шока, связанного с новым их знакомым, он уже оправился полностью и теперь начинал потихоньку осваиваться.

– Вот здесь и отдохнешь, — Странник остановился у высокой белой с золотом двери, распахивая ее в просторную роскошную комнату. — И мысли свои, и себя в порядок приведешь, а вечерком увидимся.

Буднично это прозвучало, словно каждый день Осси вмести с богами ужин вкушала. Но сил удивляться уже не было.

– А ты, малыш, — Странник повернулся к Ташуру. — Давай, сюда. — И, сделав пару шагов, открыл следующую дверь, ничем, впрочем, от предыдущей не отличающуюся.

– Я — не малыш, — буркнул хилависта. Выходит: освоился уже. — Тоже мне малыша нашли… Да мой малыш, если хочешь знать… — тут он вспомнил, по всей видимости, кому дерзит и прямо на полуслове заткнулся. Так, насупившись, в отведенные покои и закатил.

– Я буду на террасе. Это — вон там, — Странник махнул рукой, указывая в сторону лестницы. Видишь дверь?

Осси кивнула.

– Вот и хорошо. Как отдохнешь, так и приходи. И не торопись… В Светлом пределе время значения не имеет.

– Как это? — Не поняла Осси. — Что значит не имеет?

– То и значит. Его тут просто нет, и не важно сколько ты пробудешь в этой комнате, но когда б ты оттуда не вышла, окажется, что мы с тобой только что расстались. Так что ни ты, ни я соскучиться не успеем. А посему и не торопись.

– Я поняла, — кивнула Осси. — Благодарю вас.

Странник внимательно на нее посмотрел, хотел, вроде, что-то сказать, но передумал и, развернувшись, направился в сторону лестницы, а Осси осталась около двери, пытаясь разобраться в своих ощущениях.

Не очень-то это у нее получалось…

Вроде, только-только как со Странником попрощалась, а рядом его уже не было, да и за окнами плескались ранние сумерки. Вроде как и в отведенные ей покои она еще не входила, а чувствовала себя уже замечательно: и отдохнувшей и даже, вы не поверите, выспавшейся.

Это уж не говоря о том, что тело ее, пропаренное и вымоченное в горячей ванне, а после еще и растертое чем-то расслабляющим, просто пело от счастья, а сама она благоухала какими-то невероятными духами, источая вокруг совершенно незнакомый, но очень приятный аромат. Терпкий и немного кружащий голову.

Прическа тоже была в порядке. Ничего особенного, но волосы по сторонам, как солома у деревенского пугала больше не торчали, а лежали ровно, аккуратно ниспадая на плечи.

Мало того. Не было на ней ни привычного, но здорово потрепанного уже комбинезона, ни тяжелых, но незаменимых в походе ботинок. Вместо них на ногах красовались шикарные туфли на высоком каблуке, а сама она была упакована в совершенно потрясающее платье, которое струилось по ней золотой волной, гладко облегая, и подчеркивая каждый изгиб ее стройного тела. Оно казалось бы простым и почти строгим, если бы не разрез — длинный, чуть не до пояса, обнажающий стройную точеную ножку целиком и полностью. Совершенно убойным наряд этот был, и даже, выйди она к ужину голой, эффект бы, наверное, слабей оказался…

И это все при том, что ничего она не помнила. Ни ванны с благовониями, ни сна, ни как одевалась, ни как волосы расчесывала. Вообще ничего. В общем, налицо было полное несоответствие воспоминаний и ощущений, и это здорово, надо сказать, раздражало. Так, что голова кругом шла, а с таким раздвоением впору было в приют для дураков собираться.

«Сказали же тебе, что времени тут нет, — голос Ходы оказался тем якорем, который удержал сознание, дрейфующее в сторону бесконечного самокопания ничего общего с психоанализом не имеющее. — Так, что лучше не заморачивайся. Прими, как данность, и пойдем к ужину. А там и вино, и ответы на все вопросы».

Золотые это слова были, а потому Осси сочла за благо этому мудрому совету последовать. Тем более, что других подходящих идей у нее не нашлось.

Терраса оказалась небольшой, полукруглой и почти полностью нависающей над бездной. Позолоченные засыпающим солнцем облака плыли где-то под ногами. Медленно и величаво, как огромные корабли с широкими раздутыми парусами. Их ждали далекие страны, лежащие в запредельной дали, и не было им дела ни до Осси с ее сумятицей в голове, ни до хилависты со Странником, которые раскладывали партию в серклеш на небольшом специально приспособленном для этого важного дела столике.

Сам хозяин при этом возлежал на горе белоснежных атласных подушек, а хилависта метался вокруг, что-то горестно бормоча себе под нос, но при этом, похоже, выигрывал. Во всяком случае, насколько Осси могла судить, хотя особо она в этой игре не разбиралась и за ту пару партий, что довелось ей когда-то сыграть, успехов особых не добилась.

Но, как бы то ни было, а изящных фигурок, выточенных из какого-то черного очень красивого, но непонятного камня у Ташура оставалось раза в два поболее, да и теснили они остатки золоченой армии, принадлежащей Страннику, вполне ощутимо.

– А мы, вот так, — хмыкнул Ташур, и черное его воинство тут пришло в движение, сжимая кольцо вокруг золотого ковчега, и разнося в пыль жалкие остатки его обороны. — Что скажете, минсир?