Татьяна Смирнова - Зона сумерек

— Творение не может быть больше творца, — слабо улыбнулась Яна, — ты ЖИВОЙ, Виктор. ЖИВОЙ.

В прихожей тенькнул звонок. Напористо, резко, по-хозяйски. Как во всех странах мира звонят исключительно правовые структуры и исключительно перед тем, как ломать двери.

— Уходим, — скомандовала Яна.

Шериф распахнул настежь дверцу трехстворчатого шкафа. Ким, не крякнув, одним движением развернул трюмо.

— Еще увидимся, леди. Не поминайте лихом, — и первым шагнул в коридор, образованный зеркалами. За ним последовали Шериф, Лаки, Перс… Последним уходил рыжий Вит, немного похожий на Рея, и Яна подарила ему на прощание теплую улыбку. Неуязвимый "закрыл дверь", развернув зеркала.

— Пора и нам.

Неожиданно для Яны он по бандитски подмигнул Лешему и с силой толкнул его в спину. Ткань мира треснула перед изумленными глазами Виктора Лешукова и он шагнул прямо в полыхающий закат.

5.

"Путь завершен. Внизу разверзлась бездна.

Ее ль ты ждал? Она ль тебе любезна?

Ее я ждал. Она любезна мне.

В опасность верю. В гибель — не вполне."

Ф. Ницше.

Лежать было жестко и холодно. Леший поежился от свежего ветра и разлепил глаза. Над головой горели звезды — огромные, размером с вишню.

Голова покоилась на чем-то мягком. Леший скосил глаза. Судя по всему, это была бежевая куртка Яны, свернутая вчетверо. Он сел, потирая затылок, и осмотрелся. Великолепное шоссе уходило вперед, сужаясь к горизонту. На обочине сиротливо приткнулся мотоцикл. Вокруг простиралась самая обычная холмистая местность с пожухлой уже травой. Яну он заметил не сразу. Она сидела прямо на асфальте, рядом с мотоциклом и задумчиво жевала травинку.

Леший встал. Покачнулся от слабости, но устоял. Нагнулся, ожидая головокружения, но его не последовало. Тогда Виктор Лешуков уже спокойно поднял с земли куртку Яны, стряхнул и направился к ней. Она обернулась, словно почувствовала его взгляд. Или просто услышала его шаги. Леший в детстве не очень любил играть в индейцев. Яна поднялась навстречу.

— Замерзнешь, — сказал Леший, не замечая, что впервые обратился к ней на «ты». И неловко накинул куртку ей на плечи.

— Ты, вероятно, ждешь объяснений?

— Их не будет? — спросил Леший.

— Отчего? — она пожала плечами, — спрашивай.

Леший растерялся. О чем спрашивать, когда ситуация настолько вышла за рамки нормальной, что воспринимается как нечто самое обычное…

— Ну вот, например, это, — Леший крутнул головой, — Что это? И где это?

— А самому никак не догадаться? — щадя его Яна сама подтвердила сумасшедшую догадку, — это ТРАССА. Она — есть. Она — реальность. А вот где она проходит? Честно говоря, я даже не представляю, как соотнести это место с привычной тебе географией.

— Это невозможно.

— Фи! От человека с таким раскованным умом слышать это довольно странно, — Яна забавно сморщилась, — если не веришь — нагнись и потрогай. Факты — упрямая вещь.

— Как же мы сюда попали?

— Просто перешагнули Порог. Если сильно желаешь и знаешь чего желаешь — это всегда получается.

— Куда же она ведет? — спросил Леший, пытаясь уместить в голове сенсационные сведения. Яна необидно улыбнулась.

— Этого никто не знает. Трассовики поют: "Там, где кончается асфальт, начинается Рай." А наши философы считают, что это место лежит за пределами Рая и Ада, и даже вне юрисдикции Господа Бога. Как и сама ТРАССА. Мы здесь вроде как неприкосновенны.

— Издеваешься?

Яна стала серьезной. Взяла в руки его ладонь.

— Это так, сразу не поймешь. Это вообще невозможно понять. К этому надо просто привыкнуть.

Неожиданно на Лешего накатили свежие еще воспоминания и он дернулся, как от тока.

— Эта женщина… существо… Ева… Она, действительно, умерла. Мне показалось, что она… что у нее были крылья…

Яна кивнула. В серо-рыжих глазах, сменяя друг друга, промелькнули грусть, вина и сожаление.

— У Фронтиров не бывает крыльев. Им только кажется, что они есть.

— Так вы и в самом деле хотите разрушить мир? Извини, вопрос, конечно, из идиотского "космического сериала", но после всего, что я видел, я готов поверить даже в "пиратов времени" и "виртуальную полицию"… Или этот вопрос не из тех, которые принято задавать прямо?

Яна рассмеялась не без сарказма:

— Да кому он нужен, хотела бы я знать? Во всяком случае — не мне. Слава Великим Богам ТРАССЫ, я уже давно не принадлежу миру и избавлена от необходимости умирать за проигранное дело, как бедная Ева. Я могла бы сказать что мне очень жаль, но, если честно, мне все равно.

Леший уставился на нее не веря ушам. Шок был, пожалуй, посильнее, чем от внезапной материализации ее «сказок».

— Мир обречен, — спокойно повторила Яна, глядя в глаза Лешему, — время Логоса подходит к концу. Слово прозвучало, но не было услышано. Больше слов не будет. Наступает время Хаоса.

— Ты хочешь сказать, — Леший поперхнулся, — это Конец Света?

Яна кивнула. Ее равнодушие, причем не наигранное, а самое что ни на есть подлинное, не укладывалось ни в какие рамки, даже в виртуальные.

— И ничего нельзя сделать? Совсем ничего? А как же Ева?

— Они! — спокойствие впервые изменило ей, лицо перекосило от ненависти,

— Утописты! Фанатики!

… Видишь ли, Виктор, — она взглянула на него исподлобья. Помолчала, подбирая слова. — Те «сказки» которые ты отказался печатать, это был не просто литературный опыт. Это был сигнал. Для всех, кто может и хочет услышать. ЖИВЫЕ души не должны оставаться там. Тот, кто может уйти, должен знать что есть путь. Мы все делаем это — у нас это называется "разбрасывать маячки". А Они… Я не знаю, кто они, — Яна криво усмехнулась, — Если мы демоны то они, вероятно, ангелы. Они называют себя Хранителями и миссия их в том, чтобы закрывать пути.

— Зачем? — чтобы окончательно не рехнуться Леший постановил себе на время абстрагироваться от ситуации и рассматривать ее как отвлеченный философский вопрос, вроде древнего спора об универсалиях.

— Зачем? У Них есть причина. Серьезная причина. Они не хотят умирать. Видимо, не слишком верят в бессмертие души. Город стоит, если в нем есть пять праведников, — пояснила она, наматывая на палец сухую травинку, — царство Хаоса не наступит до тех пор, пока в мире есть хоть одна ЖИВАЯ душа. А среди Них ЖИВЫХ нет. Разве что изредка и случайно.

— Тогда почему вы бежите?

— Мы не «бежим». Мы уходим… Нам душно здесь. В этом проклятом мире душа не долго остается ЖИВОЙ, она умирает скорее, чем тело. Чтобы сохранить душу надо уйти.

— А как же остальные? Те, кто не может уйти?