Джоэл Розенберг - Серебряный камень

— И потом, — продолжал отец, — есть куда более важный вопрос, касающийся чести. Мы многим обязаны не только Йену, но и Осии. Он два десятка лет был моим боевым товарищем, а там, где я вырос, к этому относятся очень серьезно.

— В Хардвуде тоже, — промолвила Минни, не отрываясь от шитья. — И вам это прекрасно известно.

— Минни, я не хотел никого задевать, — смутился отец.

— И все же задели, Ториан Торсен. — Она подняла на него взгляд. — Зима всегда была на наших равнинах злобным и коварным зверем. Надо рассчитывать на своих соседей, если хочешь взять над ним верх, а не забиваться в нору, чтобы он слопал тебя попозже. — Минни перевела взгляд на мать; теперь ни в словах, ни в голосе не было и следа доброжелательности. — Мне кажется, леди, вам следовало бы подумать, как жить дальше в нашем городке. Уж слишком вы, на мой взгляд, стали походить на жительницу большого города, который не ровня нашему, — Она многозначительно хмыкнула. — И если вы начинаете считать друзей чем-то вроде современных удобств, которые можно на свое усмотрение обновить или попросту выбросить, то какое уж тут соседское добросердечие!..

Лицо матери превратилось в непроницаемую маску — ничего не скажешь, железная женщина.

— У меня нет оправданий, — спокойно произнесла она, после чего повернулась к отцу. — Если ты пойдешь туда, пойду и я с тобой.

— Нет, ты со мной не пойдешь, — ровным голосом ответил отец, чуть ли не прошептав эти слова — верный признак того, что он уже все решил. — Торри и так будет заложником, и я обязан прикрывать его тыл. А тут еще и за тобой приглядывать — на все меня не хватит. — Если он и злился сейчас, то виду не подавал. — Мне кажется, Карин беспокоит возможное возвращение Сынов…

— Или же это благовидный предлог для того, чтобы задержать вас здесь, — вставила Мэгги.

— …и такое не исключено, Поэтому я вверяю вам, Дэвид Оппегаард, мою жену и мой дом, — официальным тоном объявил Торсен.

Поднявшись, Оппегаард кивнул в знак согласия.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо. Я созвонюсь с доком и Бобом Аарстедом. И Джеффом Бьерке, — добавил он, подумав.

Отец выпрямился и, чуть ли не щелкнув каблуками, повернулся к Мэгги.

— Желаешь сопровождать нас?

— Желаю? — отчаянно замотала головой девушка. — Да я на этом настаиваю!

— Ей ты позволяешь отправиться с тобой, а мне нет? — Губы матери сжались.

— Мин алсклинг , — произнес отец, беря ее ладонь и поднося к губам, — ты ведь моя женушка. Я ценю и уважаю тебя, и когда мы обсудим это… недоразумение, я не колеблясь вновь буду доверять тебе вопросы чести, как доверяю и буду доверять все остальные вопросы. Ты — моя жена, была и остаешься ею. Мэгги — мой соратник, мой боевой товарищ.

Карин промолчала.

Отец ободряюще похлопал по плечу Мэгги.

— Тогда все в порядке — будем тебя снаряжать. Карин подработает парочку рубашенций, сделаем по последней вандескардской моде. — Он повернулся к Карин. — Ты куда лучше меня управляешься с иголкой и ниткой, я тебе все покажу и расскажу.

Торри никогда не доводилось слышать, чтобы отец в таком тоне говорил с матерью, да и она, судя по всему, была удивлена. Оба долго смотрели друг другу в глаза, и Торри хотел вмешаться, однако преподобный Оппегаард выразительным взглядом велел ему помолчать.

Потом мать, уставясь в пол, кивнула:

— Как скажешь, Ториан, как скажешь.

— Вот и хорошо. — Отец повернулся к Торри. — Собери рюкзак и будь готов. После ужина мы отправляемся в путь. — Повернувшись к матери, он взял ее руку в свою и помог подняться. — Женушка, а теперь нам с тобой предстоит очень многое обсудить.

Торри Торсен в одиночестве сидел на кухне. Отец с матерью удалились для разговора, и разговор этот явно не предназначался для ушей сына. Преподобный Оппегаард и Минни тоже отбыли восвояси. Мэгги ушла в подвал набить рюкзак всем необходимым; юноша понимал, что и ему неплохо было бы помочь ей, но просто не мог — ему отчаянно хотелось побыть одному хоть несколько минут.

Маленькими глотками он пил жидкий кофе.

Пожалуйста, пусть на этот раз все будет без осложнений!

Глава 9

В замке маркграфа

Йен без труда сообразил, что главное — постоянно держать на копье по крайней мере одну затянутую в перчатку руку; тогда, если оно вдруг тебя задевает, опасаться нечего, перчатка представлялась своего рода заземлением, хотя на самом деле все это было, разумеется, бессмыслицей. Впрочем, Йен и не собирался вникать в истинную природу вещей, принимая их как некую данность. Да и кто сказал, что магия должна иметь смысл? Черт побери, в самой жизни-то не всегда усмотришь смысл!

Важно только не допускать повторения истории, имевшей место в самую первую ночь. Тогда, ложась спать, он, разумеется, снял перчатки, а копье просто воткнул в землю. Видимо, ворочаясь во сне, юноша случайно задел копье. И тут же в ужасе пробудился от страшнейшей боли, а наутро на руке вскочил волдырь с куриное яйцо, как после ожога.

Пока что этот самый волдырь не позволял юноше расслабляться, и Йен постоянно соблюдал осторожность, шагая по дороге с Арни и Иваром дель Хивалом.

Йен был почти уверен, что Арни вымотается уже к концу первого дня странствия, однако тот не подавал признаков усталости, ничем не уступая своим спутникам помоложе.

— Как ты, малыш? — осведомился Арни у Йена, и изборожденную морщинами физиономию осветила улыбка. — Поспеваешь за мной?

Удивительно, но все тяготы странствия, казалось, шли старику только на пользу.

Внезапно Ивар дель Хивал поднял вверх руку:

— Впереди на дороге патруль, причем их ровно вполовину меньше, чем полагается.

— Отчего же ты не рад? — попытался пошутить Йен.

— А оттого, что и десятка всадников за глаза хватит, чтобы разделаться с нами. Да и не стали бы, мне сдается, вандесты высылать по наши души маленький патруль.

— Верно. — Пальцы Арни Сельмо машинально пытались нащупать какой-то предмет у пояса. — Как выражается док Шерв, если ты услышал топот копыт — а я именно его и слышу позади, — то скорее всего это лошади, а не зебры.

— Время сражаться и время тихо постоять… — промолвил Ивар дель Хивал. — Сейчас, как мне кажется, выбор у нас не столь уж мучительный.

Всадник во главе патруля сначала пустил коня шагом, а потом заставил его и вовсе плестись, едва перебирая копытами. На черную кожаную куртку командира, окаймленную серебряной нитью, ниспадала шерстяная накидка, едва закрывавшая ножны, в которые намертво вцепился эмалированный протез.

Судя по виду, солдаты были настроены серьезнее некуда; Йену и его спутникам не оставалось иного выхода, как остановиться. Юноша почти оглох от страшных ударов сердца в ушах. Как поступит этот субъект на коне, если у него, не дай Бог, зачешется нос? Ведь одна рука у воина занята уздечкой, а вторая ни на секунду не выпускает рукоять оружия в ножнах…