Алан Аюпов - Саньяси (СИ)

— Как знаете. — Согласился он, пряча книжицу. — Мне не хотелось бы вызывать Вас к нам, поэтому я пришёл к Вам.

— Чем обязан такому вниманию?

— Давайте поговорим, но не здесь.

— Извините, но у меня через 3 часа самолёт. — Предупредил я. — А посему у меня просто нет времени отвечать на Ваши вопросы.

— Не волнуйтесь. Насколько мне известно, Ваш багаж готов, номер Вы уже почти сдали. А ежели понадобится, я Вас лично подвезу.

— Самолёт не будет ждать. — Попробовал возразить я.

— Вас!.. — Он сделал многозначительную паузу, — подождёт.

— И где же мы будем беседовать? — Обречённо поинтересовался я.

— Администрация гостиницы любезно предоставила нам отдельный кабинет (тут он усмехнулся) для интимного общения. — Увидев, как поползли вверх мои брови, быстро добавил: — С некоторых пор подобные комнаты имеются теперь практически в каждой уважающей себя гостинице.

— Но… — произнёс я, только он не дал мне договорить, перебил:

— Не волнуйтесь, обед подадут туда. — Искоса глянул на портье и добавил: — За счёт гостиницы.

Когда мы вошли, стол уже был сервирован, и никаких официантов.

— Располагайтесь, — предложил он, а, когда я уселся подле окна так, чтоб моему собеседнику не очень хорошо было видно выражение моего лица, присел напротив. Поправил приборы на столе и принялся со вкусом за еду. Я решил не отставать.

— Скажите, — заговорил таинственный посетитель, — Когда Вы в последний раз встречались с Феликсом Старопалатовым?

— С кем?! — Я так удивился, что от неожиданности даже выронил салфетку, которой в этот момент тщательно полировал ноготь на большом пальце.

— Когда Вы в последний раз встречались с Феликсом Старопалатовым? — Терпеливо повторил он.

Я задумался. Честно говоря, было отчего. Феликса я не видел со школы. То есть, на выпускном вечере в последний раз, и было это так давно, что и вспоминать страшно. Наклонившись, поднял салфетку, положил её на стол, взял другую.

— Не знаю. — Честно ответил я.

— Постарайтесь вспомнить.

— Да не знаю я! В выпускной год. Может на выпускном. Точно не помню.

— А позже?

— Нет. — Твёрдо ответил я.

— Как давно Вы знакомы с Алимовым Альбертом Дмитриевичем?

— Представления не имею кто это такой.

— То есть, Вы хотите сказать, что не знаете этого человека.

— Понятия не имею.

— Хорошо. Допустим. — Согласился он, и задал следующий вопрос: — А с Вениамином Салычевым и Валентином Мамонтовым давно встречались?

— Не помню. Может двадцать лет, а может восемнадцать лет тому назад. — Злорадно усмехнулся я. — Если Вы хотите что‑то узнать, то спрашивайте напрямую. Я ведь действительно не видел своих одноклассников много лет. Очень много лет.

— А хотели бы увидеть?

Я даже немного растерялся от такого вопроса.

«Оно было бы заманчиво, — думал я, шлифуя ногти, — но вот вопрос, о чём бы мы беседовали? Ну, разве что поинтересовались судьбами друг друга. А потом? А потом пустота. Никаких общих интересов. Кстати, те же тихоня и башмак вряд ли бы стали откровенничать. Они и в школе‑то были очень скрытными. Но ими этот странный субъект не интересовался».

— Не знаю. Вряд ли.

— Почему?

— Не знаю. У каждого из нас своя жизнь, свои интересы, свои пристрастия. Детство закончилось. Завершился определённый период жизни, продолжения не требующий.

— Но, хотя бы простое любопытство?

— Зачем? Мне кажется, что так будет лучше хотя бы потому, что в памяти мы останемся прежними. Случись сейчас что‑нибудь сомневаюсь я, чтобы кто‑то из бывших моих одноклассников поспешил бы ко мне на помощь.

— А Вы бы поспешили?

Я опять задумался, потом ответил:

— Скорее всего, да.

— Так почему же Вы так плохо думаете о своих друзьях?

— Я не думаю плохо, я не хотел бы этого.

— То есть, разочароваться в своих друзьях спустя много лет?

— И это тоже.

— Значит, есть ещё нечто?

— Возможно. Но это уже личное.

— Ладно. Вы переписываетесь?

— Нет.

— Следует ли мне понимать Вас так, что Вы не знаете, где они в данный момент находятся?

— Разумеется.

— У Вас есть фотографии друзей? Хотя бы школьные?

— Нет. — Соврал я, глазом не моргнув.

— Позвольте не поверить.

— Позволяю.

— Тогда можно ли на них взглянуть?

— Я же сказал, у меня нет никаких фотографий. Даже мамы с папой. Не держу.

— Почему?

— Вера у меня такая. Нельзя хранить зримый облик людей.

— Вы мусульманин?

— Нет.

— А у меня несколько иные сведения относительно Ваших верований.

— По‑моему, я с Вами не делился своими взглядами на веру. Я лишь сказал, что одной из черт моей веры есть запрет хранения фотографий.

— Вы философ?

— С чего Вы взяли?!

— Да так. Больно Вы философствовать любите.

— Можно ли мне в свою очередь задать Вам хоть один вопрос?

— Пожалуйста. Но я не гарантирую ответ.

— И на том спасибо. Хоть не соврёте. — Усмехнулся я. — Коль Вы интересуетесь моими школьными друзьями, я делаю вывод, что все они сейчас находятся в этом городе?

— Нет.

— Тогда мне не понятна Ваша заинтересованность. Неужто все они что‑то натворили?

— Вы думаете, что Ваши друзья могут натворить нечто?

— Я не думаю, я предполагаю.

— Не стройте ненужных гипотез. Всё равно Вы не угадаете.

— Ясное дело, не угадаю. Вы же у нас спец агент.

— Не совсем так. Скорее контрразведчик.

— Не хило! За мной контрразведка гоняется?

— Нет. Не за Вами. Но и не за Вашими друзьями, как Вы сейчас подумали.

— Ну, ну!.. Сделаю вид, что поверил Вам.

— А Вам ничего не остаётся. — В кармане его пиджака звякнул телефон. — Всё. Вам пора. Машина ждёт у входа.

— А как же обещание подвезти лично? — Съязвил я.

— Мы уложились во времени. Вам вызвали такси…

— За Ваш счёт или за счёт гостиницы?

— За Ваш.

— Извините, но так мы не договаривались. Если бы не Ваши дурацкие расспросы, я б городским транспортом добрался, при этом сэкономил. Вы вгоняете меня в незапланированные расходы.

Он поморщился, вытащил телефон и куда‑то позвонил. Быстро переговорив, сообщил, что машину они оплатят, раз уж я такой скряга. Я промолчал. Не люблю органов, тем более таких…

Глава 6

— Любовь, любовь!.. А что подразумевается под этим понятием? Обыкновенное сексуальное влечение.

— Секс — естественный биологический поток жизненной энергии и самое низкое её применение. Это естественно, потому что жизнь не может существовать без секса, и самое низкое, потому что это фундамент, а не пик.