Алан Фостер - Инфернальная музыка

– Кореш, ты чей-то сказал?

Мадж опасливо высунулся из-за кочки.

Джон-Том сердито выдернул из правого уха выдра моховую затычку.

– Я сказал, дело сделано. Он больше не опасен. – И указал на сладко похрапывающего у пня садовника. – Очень мощная колыбельная. Сутки продрыхнет, а то и двое.

Найк посмотрел на козла, потом – с уважением – на человека.

– А вы и правда чаропевец.

Джон-Том лишь плечами пожал – сама скромность.

– Знаете, если бы вам пришлось баюкать парочку выдрят, вы бы тоже научились всяким фокусам.

– А я, ваще-то, думаю, у него включились защитные механизмы психики, – заявил Мадж. – Када мой чувак дает кошачий концерт, лучший способ спастись – задрыхнуть.

– Спасибо за искренний панегирик, – сухо бросил Джон-Том.

Выдр ухмыльнулся:

– Завсегда пожалуйста, кореш.

– Подождем до темноты, – решил лейтенант.

– Понятное дело.

Мадж состроил серьезную мину и приблизился к Джон-Тому.

– Как думаешь, шеф, травогрыз нас не подставит? Можа, он объяснил, как пройти к казармам, а не к дамочкиному гнездышку?

Над этим следовало подумать.

– Вряд ли, – решил чаропевец. – Он наверняка учел, что кто-нибудь из нас может уцелеть и вернуться, чтобы перерезать ему горло. Манеры у него вкрадчивые, но не жульнические. Мне кажется, он был слишком испуган, чтобы строить коварные планы.

Мадж неохотно кивнул.

– Да уж, када у твоей глотки меч, умничать чей-то не тянет.

– В любом случае, мы будем осторожны.

Найк обернулся к солдатам.

– Ладно, чуваки, тада за дело.

И, ко всеобщему удивлению, Мадж первым направился к поместью.

Глава 8

В ту ночь луна была на ущербе, почти не светила. Несказанно радуясь этому обстоятельству, они бесшумно проползли по траве и взобрались на пустующую веранду. На великолепно отполированном дереве скользили ноги и лапы, зато простенький запор сразу поддался манипуляциям ловкого и опытного в таких делах Маджа.

– Слишком уж просто, – прошептал, на цыпочках продвигаясь по коридору, Джон-Том.

– Ты, кореш, подчас чересчур подозрителен. – Слева от него семенил выдр. – Можа, Манзай этот уверен, че его вполне защищает репутация отшельника. О приближении любой армии он узнает загодя и вполне успевает приготовить теплую встречу, а уж мелкие компании чокнутых дурачков, вроде нас с тобой, он небось и в расчет не берет.

Джон-Том, еле поспевая за мангустом и выдром, казался себе пьяным слоном в посудной лавке. Каждый скрип, каждый стон половицы раздавался, похоже, только по его вине.

– Сюда.

Найк жестом указал путь остальным.

Вскоре они очутились в описанной садовником трапезной. На расписных стенах рядами висели прекрасно подобранные произведения живописи и графики. Джон-Том, зачарованный особенно изящной акварелью – болотистый ландшафт на заре, – дождался от Маджа тычка в бок.

– Для головореза и похитителя людей, – прошептал Джон-Том, когда они перешли в другой коридор, – у этого Манзая весьма утонченный вкус.

– Он нам мошонки утончит, ежели ты его разбудишь своей болтовней, – упрекнул товарища Мадж.

И тут, словно вторя его предостережению, из темного конца коридора донесся тяжелый, сопровождаемый ворчанием топот. Кто-то огромный загородил путь незваным гостям. Цели этой он достиг с легкостью – достаточно было заполнить своей тушей весь проем.

Джон-Том испугался, что они ненароком привели в действие автоматические ворота или решетку. Но тут обладатель неразличимого во тьме силуэта сделал шаг у вперед. Под его весом содрогнулся пол коридора.

Звездный свет очертил грандиозную фигуру серебром, и Джон-Том понял, что его метафора – слон в посудной лавке – применима не ко всякому представителю этого племени. Чего-чего, а неуклюжести в движениях здешнего бивненосца не было и в помине.

Ему понадобилось лишь мгновение, чтобы подняться на все четыре конечности. Внушительные бивни были остро заточены и снабжены стальными наконечниками. Череп и туловище защищены подогнанными вручную латами из кожи и стальных колец, тяжелые кожаные поножи прикрывали столбовидные ноги. Злобно сверкали глаза, чуткий хобот прощупывал воздух.

– Не узнаю ни облика вашего, ни запаха, – грозно проревел слон. – Недруги?

– Берегись! – выпалил, не подумав, Хек. – Он тревогу поднимет!

Слон откликнулся на это трубным хихиканьем.

– Да чего ради? Если я подниму тревогу, остальные охранники захотят разделить со мной удовольствие. Куда приятнее будет растоптать вас единолично.

Итак, предстояло обойти только одного стражника. «Но это кровожадный представитель семейства толстокожих, – уныло подумал Джон-Том, – так что и одного хватит с лихвой».

– Все назад! – завопил Найк.

Он выставил перед собою меч и, даже отступая, искал путь в обход громадного охранника.

Увы, этот путь отсутствовал. Слон перекрыл проем, его бока терлись о стены.

Монстр вытянул хобот и его кончиком сдвинул потайной рычаг. И дверь – та самая, которой Джон-Том все время боялся, – наконец сдалась.

Створки выкатились на хорошо смазанных колесиках и оглушительно лязгнули… позади пришельцев.

Похоже, когда садовник говорил, что войти легко, а уйти – куда труднее, он не просто философствовал.

Вот она, разгадка странной планировки усадьбы. Каждый коридор, соединенный с главным зданием, – потенциальная ловушка для непосвященных. Незваного гостя легко изолировать и прикончить, не подвергая опасности челядь и элегантный интерьер.

Слон, по-прежнему зондируя пространство хоботом, сделал еще шаг к пришельцам. Как и Найк, Джон-Том искал спасительную лазейку. Мангусту и выдру, наверное, хватит проворства уйти от хобота, но проскочить между массивными ножищами – задача куда сложнее. Тут малейшая ошибка непременно окажется роковой, исправить ее уже не удастся. То есть идти на такой риск можно лишь в самом крайнем случае.

«А значит, – сказал он себе, пока страж-великан неуклонно теснил отряд к прочному барьеру, – необходимо побыстрее найти альтернативу, если, конечно, таковая существует».

– Нам конец! – отчаянно простонал Пауко.

Мадж взялся за лук, хорошенько прицелился и выстрелил, но стрела не сподобилась продырявить даже кожаный доспех.

– Не доводи его до бешенства, – посоветовал выдру Хек.

Мадж недоуменно посмотрел на мангуста.

– Не доводить его до бешенства? Это еще почему? Он и так собрался нас уконтрапупить. – И сердито оглянулся на старого друга. – Эх, чувак, оченно обидно это признавать, но тока на тебя надежда.

И пожалел, что не запасся так хорошо выручавшим его на болоте звукопоглощающим мохом.