Альберт Максимов - Путь Сашки. Книга пятая

Человек еще немного постоял и исчез обратно в лесу. Через некоторое время на опушке появились сразу двое. Со щитами наизготовку, мечи в правых руках. И идут медленно, осторожно. Хитро идут, не прямо в центр поселка, а немного в сторону к ближайшему дому. Там, значит, и укроются, подстраховывая остальных солдат. Задумку лоэрнцев поняли все, но как ей противостоять? Начать стрелять, убив или ранив обоих? Тогда граф, а все ждали именно снурского графа, уйдет обратно в лес. Найти — то его можно, но времени у лесовиков на это совсем нет. Уходить требуется с этого места, и уходить как можно скорее.

Поэтому со злостью и бессилием смотрели, как двое лоэрнских солдат скрылись в ближайшем доме. Сейчас они вложат мечи в ножны и достанут из — за спин луки. Значительная часть поселка теперь удачно простреливалась.

А вот и остальные трое. По бокам двое солдат, а в центре аристократ. Граф Снури? Видеть бы его как — нибудь раньше, но откуда простым лесным разбойникам знать соседнего графа, они и своего никогда не видели. Нет, теперь видели — вон лежит на животе в избе Ламинта. А если бы и видели? Все трое в шлемах, да еще и щитами прикрыты. Нет, не узнать!

— Ну, ваша милость, вы готовы? Нельзя дать графу приблизиться к крайней избе. Иначе не выбьешь отсюда. И нам уходить нельзя. Из — за твоего графа и моей Акси. Сейчас мы двух крайних подстрелим — это простые солдаты, а графа трогать нельзя. Граф будет твой.

— А первые два солдата?

— Они не стрелки. Не такие как мы. Щитом прикрывайся и двигайся к графу. А мы поддержим.

То, что предлагал главарь, было опасно. Он подставлял Хелга под стрелы засевших в доме лоэрнцев, но другого варианта не было. Или этот аристократ, а Хелг сомневался, что это снурский граф, уйдет в лес, или успеет скрыться в избе и тогда, действительно, его оттуда не выкуришь. Поджечь ее горящими стрелами? Но крыши лесных построек были специально покрыты дерном, в котором травы почти не осталось. Даже если и загорится, то может перекинуться на две соседние избы, а в одной из них Сашка. Как бы не задохнулся дымом, да и вытаскивать, тревожить его нельзя. И Хелг, как только лесовики удачно пустили стрелы в две крайние фигуры, встал и, прикрывшись щитом, двинулся в сторону аристократа. Тот уже медленно пятился назад, полностью прикрывшись щитом.

Вот в щит Хелга ударила первая стрела, потом вторая, а третья попала в шлем, но расстояние между ним и лоэрнцем сократилось вдвое. А вот и приглушенный крик, раздавшийся из крайней избы. Попали, значит, лесовики в одного из лоэрнцев. Но оставался еще второй, поэтому вступать в поединок с аристократом на виду у лоэрнского стрелка было бы глупо. Смертельно глупо. В того лесовики стрелять не будут, а в него, Хелга, засевший лоэрнец стрелять продолжит. И щит уже не поможет.

Так они дошли до опушки леса и когда от лесного поселка их заслонили толстые сосны и ели, развернулись друг к другу. Так, на вид лет сорока, плотный, сильный, опытный. Крепкий орешек. И убивать нельзя. Нет, конечно, можно, ему этот граф или кто он там, живым и не нужен, но лучше все же пленить. А вот лоэрнец настроился только на убийство своего противника. По его удовлетворенно блестящим глазам, Хелг понял, что тот его за серьезного противника не принимает. Считает, чуть ли не мальчишкой. Ну — ну.

Лоэрнца подстегивало время, поэтому ему нужно было как можно быстрее расправиться с врагом и исчезнуть в лесу до прихода новых противников, столь неплохо умеющих стрелять. Поэтому он сразу же перешел в атаку. Но если лоэрнец был массивен и тяжеловат, то Хелг как раз отличался быстротой и гибкостью. Несколько раз удачно подставившись, Хелг уходил от решающего удара аристократа, который от этого только приходил в ярость. А вот и новый удар, но теперь Хелг бросается на колено, пропуская над головой меч противника, а сам наносит рубящий боковой удар по ноге лоэрнца. Тот роняет меч и падает на землю. Всё. Лоэрнец жив, хоть и с разрубленной ногой в районе колена. Ничего, можно прожить и одноногим, если ты граф. А если не граф, то что сделают со своим пленником разбойники, Хелгу было не интересно.

Вот и лесовики появились.

— Во как хорошо подрубил его милость!

— Что с последним солдатом? — спросил Хелг.

— Выскочил с другого конца, думал, с той стороны никого нет. Две стрелы и обе смертельны. У нас не забалуешь.

— Ты кто? Имя! Говори свое имя! — Один из бородачей набросился на раненого аристократа.

— Барон Пуверс, — с трудом промолвил тот.

— А где твой граф?

— Не знаю, — слова шли с большим трудом, было видно, как снурскому барону было больно.

Хелгу уже было не интересно, и он пошел к выходу из леса. Но успел расслышать слова Ламинта: «Кончай его, много за него не получишь, а мороки, особенно сейчас…».

Спустя десять минут в избу снова зашел Ламинт. Хелг уже снял кольчугу, а меч и щит положил рядом с дверью.

— Берите свое себе, ваша милость. Уж больно хорошо вы поработали. Любо было смотреть.

— Нет, ворованное мне не нужно.

— Ворованное. Хм. Гордые, как все аристократы. Тогда платите три монеты и всё ваше.

— Ты же знаешь, что я отдал последние деньги.

— Меч, действительно, хорош. А три золотых ваша милость может отдать, когда придет человек за двумястами золотых. Будет двести три монеты. И никакого урона вашей чести. Ничего ворованного. Согласны?

— Да.

— Тогда, дочка, давай прощаться…

После ухода лесовиков, Хелг послал Серри в ларский лагерь, что расположился у постоялого двора. К барону Тристоку. Парнишка только успел скрыться среди деревьев, как из леса, с того самого места, откуда появились лоэрнцы, показались новые гости. Не один, не пять, а десятки. На щитах у них был герб Гендована. Солдаты еще не успели быстро разбежаться по всему поселку, как появились новые лица. Маркиз Ильсан и барон Унгин. И ни одного ларца.

Глава 6

Сашка очнулся от резкой боли. Было плохо видно, предметы на расстоянии расплывались в неясные, разноцветные, но в то же время тусклые контуры. И сам он находился в каком — то странном положении: то ли висел, подвешенный за плечи, то ли лежал непонятным образом. Плечи отдавали сильной болью, а вот ни рук, ни ног он не чувствовал. Точнее, откуда — то из тех районов исходили толчки боли, но пошевелить руками и ногами он не мог.

Туман, стоявший перед глазами, стал постепенно рассеиваться, и показались две фигуры, на чем — то сидящие. А ведь он их знает! Но откуда? Кто они?

— Никак наш обрубок очнулся, — произнесла одна фигура голосом маркиза Ильсана.

— Да, милорд, вы правы, он очнулся.