Джон Толкиен - Хоббит, или Туда и обратно (пер. В. Маториной)

Глава седьмая

СТРАННЫЙ ПРИЮТ

На следующее утро Бильбо проснулся от того, что солнце светило ему в глаза. Он вскочил, чтобы посмотреть на часы и поставить чайник на печку, — и понял, что он не дома, и нечего мечтать об умывальнике и расческе. Здесь не было ни того, ни другого, и чая не было, и гренков с ветчиной. На завтрак ему дали кусочек холодной баранины и крольчонка, после чего пришлось опять — в который раз! — отправляйся в путь.

На этот раз ему позволили взобраться орлу на спину и держаться за перья между крыльями. Ветер засвистел у него в ушах, он закрыл глаза, гномы закричали слова прощанья, обещая отблагодарить Повелителя Орлов, как только смогут, — и пятнадцать могучих птиц взлетели над горами.

Солнце еще не успело высоко подняться с востока. Утро было прохладным, в долинах и ущельях плавали туманы, их завитки украшали вершины холмов и гор. Бильбо открыл один глаз и увидел, что птицы летят очень высоко, а горы уже далеко позади. Хобби г опять зажмурился и крепче вцепился в перья.

— Щипаться не надо! — сказал орел. — Не трусь, ты же не кролик. Хотя похож! Смотри, какое ясное утро и ветер славный. Что может быть лучше полета?

Бильбо чуть не брякнул: «Теплая ванна и поздний завтрак на травке», — но вовремя решил, что лучше промолчать, только чуть-чуть ослабил пальцы.

Они летели довольно долго, потом, вероятно, птицы увидели с огромной высоты ту точку, куда направлялись, и стали большими кругами снижаться. Снижались они тоже долго, наконец, хоббит подумал, что можно открыть глаза. Земля приближалась. Под ними уже были видны деревья, похоже, дубы и вязы, широкие лужайки между ними, голубая речка. И в петле этой речки подымалась большая скала, как форпост дальних гор или утес, нарочно или случайно принесенный сюда великанами. К верхушке скалы и направили орлы свой полет.

По очереди опустив на нее всех своих пассажиров, орлы снова взмахнули крыльями и прокричали:

— В добрый путь, куда бы вы ни направились! Пусть в конце вас встречает родное гнездо! — это у орлов считается вежливым при расставании.

— Пусть ветер под крыльями отнесет вас туда, где плывет солнце и бродит луна! — ответил Гэндальф, который знал, как надо отвечать. И орлы улетели.

Повелитель Орлов стал потом Королем всех птиц и носил золотую корону, а его пятнадцать ближайших помощников — ожерелья из гномьего золота — дарзапомощь в Битве Пяти Воинств, — но Бильбо большеневидел птиц, если не считать одного раза, когда он успел заметить их приближение далеко в небе и тут же получил удар по голове (про это мы еще расскажем, всему свое время).

На верхушке скалы имелась ровная площадка, с нее к реке спускалась хорошо утоптанная тропа, местами выбитая ступеньками, а через речку были проложены большие плоские камни, так что получался брод и вел он на широкий луг. Возле брода в подножье скалы была маленькая пещерка, где Отряд, спустившись, собрался, чтобы обсудить, что делать дальше.

— Я должен был благополучно (если удастся) перевести вас всех через Мглистые Горы, — сказал маг, — и вот, благодаря мудрому руководству, а также везению, это сделано. Причем мы находимся гораздо восточное того места, до которого я собирался сопровождать вас (потому что это вовсе не мое Приключение). Где-нибудь перед его завершением я, может быть, снова появлюсь, но сейчас у меня срочные дела.

Гномы заворчали и, видно было, что они сильно огорчены, а Бильбо расплакался. Они привыкли, что Гэндальф всегда где-то рядом и помогает выбираться из затруднений, и надеялись, что так будет до конца Путешествия.

— Я не собираюсь исчезать сию же секунду, — сказал Гэндальф. — Дня два, наверное, еще с вами побуду. Может быть, я смогу вам помочь выпутаться из вашего теперешнего положения. Сейчас мне самому помощь не помешала бы. У нас нет ни еды, ни багажа, ни пони, и вы даже не знаете, где мы находимся. Хоть это я, к счастью, могу сказать. Мы находимся на несколько миль севернее той тропы, на которую должны были выйти, если бы не проскочили горы в такой спешке. Здесь почти никто не живет, разве что кто-нибудь переселился, пока меня не было, — я тут последний раз проходил несколько лет назад. Но здесь живет один мой знакомый, причем совсем недалеко. Это он делал ступеньки в скале, — если я не ошибаюсь, она зовется Стоянкой. Он нечасто приходит сюда, и уж, конечно, не днем, так что ждать его здесь нечего. Это может оказаться опасно. Надо застать его дома и, если все будет хорошо, и встреча окажется удачной, я надеюсь, что смогу с вами распрощаться, прокричав, как орлы:

«В добрый путь, куда бы вы ни направились!»

Они стали просить его не покидать их, предлагали драконово золото, серебро и камни, но маг своего решения не изменил.

— А насчет золота — поживем, увидим, — сказал он. — По-моему, я уже немного его заслужил. Остается сделать так, чтобы оно стало вашим.

Тогда гномы отстали от него, разделись и выкупались в речке. У брода речка была мелкая, а вода чистая и дно не илистое, а каменистое. Обсушившись на солнышке, которое поднялось высоко и уже хорошо грело, они приободрились, хотя синяки у них побаливали и есть хотелось. Потом перешли через брод (маленького хоббита перенесли на руках) и направились по густой мягкой траве мимо раскидистых дубов и высоких вязов.

— А почему скала зовется Стоянкой? — спросил Бильбо, топая рядом с магом.

— Он называет ее Стоянкой, потому что все такие скалы зовет стоянками, а эту — с большой буквы: она одна такая возле его дома, и он ее хорошо знает.

— Кто знает? Кто он?

— Тот самый мой знакомый, о котором я говорил. Замечательная личность. С ним надо быть очень вежливым. Я думаю, что лучше всего представлю вас ему не сразу, а по парам, а вы старайтесь ничем его не разозлить, а то может произойти все, что угодно. Если он доволен, то очень добр, а когда злится, становится страшным. Должен вас предупредить: будьте осторожны, его легко вывести из себя.

Гномы обступили Гэндальфа.

— Ты говоришь о том, к кому нас ведешь? — спрашивали они все вместе. — А нельзя было найти кого-нибудь подобрее и поспокойнее? Может быть, ты нам что-нибудь объяснишь? — и так далее.

— Конечно, о том самом! Конечно, нельзя! Так я же и так объясняю! — отвечал маг сердито. — Если хотите знать больше, могу сказать, что его зовут Беорн. Он очень сильный и меняет шкуры.

— Что? Скорняк? Который делает кролика «под котик», если из него плохо получается белка? — спросил Бильбо.

— Силы небесные! Да нет же, нет, нет, нет! — сказал Гэндальф. — Постарайтесь поумнеть, господин Торбинс, и ради всех чудес не упоминайте слово «скорняк» в пределах сотни миль от его дома. А также не советую вам произносить такие слова, как «мех, меховой воротник, шуба, палантин, муфта»… и тому подобное! Он — Оборотень, он меняет шкуру. Он становится то огромным черным медведем, то громадным черноволосым человеком с большими руками и пышной бородой. Больше я вам пока ничего не скажу, этого хватит. Одни говорят, что он — медведь из великого древнего рода Черных Медведей, которые жили в горах, пока туда не пришли великаны. Другие считают его Человеком, потомком первых людей, изгнанных Смогом и другими драконами с удобных земель еще до того, как гоблины поселились в северных горах. Я точно не знаю, но, по-моему, вторая история больше похожа на правду. Ему самому такие вопросы задавать опасно. Могу только сказать, что он не заколдован и превращается сам в себя по своей воле. Живет он в дубовой роще, у него большой деревянный дом. Как человек, он держит коров и лошадей, таких же замечательных, как он сам. Они на него работают и с ним разговаривают. Он их не режет и не ест, и на других зверей не охотится, и тоже не ест их. У него много-много ульев с огромными злющими пчелами, он питается, в основном, медом и сливками. Когда он превращается в медведя, то забредает очень далеко. Однажды я видел, как он ночью сиделнаверхушке Стоянки и смотрел на Луну, заходящую за Мглистые Горы, и я услышал, как он при этом рычал по-медвежьи: «Настанет день их погибели, и я вернусь!» Поэтому я и поверил, что он пришел с гор.