Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

Вот они, Чучундрик и Чувырлик. Забавные милые игрушки, от нечего делать сотворённые нашими девочками — на скорую руку, но от души. И ауры на них — в равных частях моя и Магина и, я надеюсь, обе действенны.

— Бери в каждую руку, — командую Маге. Сейчас я — главная.

Я — хороший проводник. Я накрываю ладонью ладонь суженого поверх Чучундрика, вновь подцепляю протуберанец от огня — и направляю в куколку. В Чувырлика закачиваю энергетику земли, она тут совсем рядом, под дощатым полом и бревенчатыми перекрытиями. Это под камнем и бетоном земля слабеет, а здесь её силы хватает на то, чтобы на Чувырлике дыбом поднялись нитяные волосики.

Я отнимаю руки. Странное ощущение — левая сторона тела горит, правая — стынет подвальной сыростью. И бегают, бегают по мне и внутри меня огненные и фиолетовые светляки, никак не угомонятся. Не мешкая, сбрасываю излишек энергетики в кольцо, сама, без напоминания, без подсказки, на автомате, и попутно радуюсь выработанной полезной привычке.

— Зашибись, — растерянно говорит за моей спиной Аркаша. — Ну, Вань, ты даёшь! А что ему теперь с этими малявками делать?

— В карман сунуть и при себе держать. Я их настроила… — Делаю глубокий вздох, в голове проясняется. И с передозом я сама справилась, просто молодец. — Мага, ты по карманам их распредели — и можешь забыть, они сами будут силу на тебя тянуть, чтобы ты не отвлекался.

Он смотрит недоверчиво. Рассовывает куколок по карманам — и прислушивается к себе. А я и без того вижу, как те же самые цветные огоньки, что недавно сновали по мне, сейчас подтягиваются и к нему ручейками — один прямиком из камина, другой сквозь половицы.

— Д-да, — говорит Мага. — С таким я ещё не сталкивался. Ты удивляешь меня раз за разом, Ива. Надеюсь, они продержатся достаточно долго… Надо пока заняться ногтями.

И как-то неловко меня обняв, уходит деревянным шагом на второй этаж. Аркаша провожает его взглядом.

— Вань, считай, что это он тебе «спасибо» сказал, — говорит. — Не вздумай заводиться. Проняла ты его.

— Очень надо, — бормочу. — Просто стыдно стало, что я сперва о вас не подумала… Аркаша, как же мне страшно вас отпускать! Может, и тебе таких сделать?

Он хлопает меня по плечу.

— Ванька, не трусь! Вернёмся мы, никуда не денемся. Ты на этого чернявого не смотри, он вечный пессимист, всегда готовится к худшему. Я тебе так скажу: ничего нового этот фрукт, — он тычет пальцем в потолок, — ещё не придумал. Ну, драконов нагнал, так их кто-то ж рубил в капусту до нас! Ну, тролли… Завалим. Не впервой. Тем более, с такими-то парнями, как мы…

Я вяло улыбаюсь, давая понять, что ценю. Подбодрил.

— Молодцом, — говорит Аркадий. — А таких вот куколок мне не нужно, не сработают. У меня в личинах иная энергетика, стихийные виды не работают. Ладно, Вань, я коня-то пока отпущу и кому надо передам, пусть вместо него другого пришлют, свежего. Да будем спать. Часа два нам хватит.

— Так быстро? — Сердце у меня сжимается. — В ночь?

— Зато на месте будем к рассвету. На той стороне не дураки, могут не дожидаться белого дня; чуть развиднеет — и начнут бузить. Лучше уж мы первые подсуетимся.

Аркадий выходит из дому, я слышу, как он что-то вполголоса наговаривает коню, правда, слов не разберу — какой-то чудной певучий язык. Сижу за столом, уронив голову на руки, и тоскливо мне — невыносимо. Хоть волком вой.

— Это продлится недолго, — слышу я Магин голос и поднимаю голову. — На самом деле, Ива, к сражению готовишься дольше, чем оно проходит. Хочешь… — он колеблется, но всё же договаривает: — …я помогу тебе уснуть? Проснёшься завтра к вечеру и сразу всё узнаешь. Ожидание изматывает иной раз больше, чем бой.

Я только головой мотаю. Мага внимательно смотрит на меня.

— Давай уточним, — говорит. — Ты остаёшься?

— Да, — отвечаю твёрдо.

— И мне не нужно будет блокировать дверь? И брать с тебя слово, что ты из дому ни ногой?

— Ни ногой не обещаю, — говорю честно. — Нужно же будет с Норой выйти хоть на пять минут!

— Лестница под дверью ведёт во двор. Он небольшой, закрытый, но уж как-нибудь справитесь. И вот ещё что…

Он осторожно берёт меня за руку. Поглаживает пальцы. Касается обручального кольца — и оно на миг вспыхивает. Невольно отдёргиваюсь.

— Я навесил маячок, — сообщает Мага. — Ива, тебе придётся с этим смириться. Это не слежка, это способ быстрее тебя найти, если ты потеряешься.

— Я же сказала, что буду здесь!

— Я ведь могу и не вернуться, — отвечает он просто. — Васюта тоже. Всякое бывает. Что ты будешь делать одна? У Игрока может оказаться неизвестный нам козырь в рукаве — и тогда город погибнет. Ива, мой дом устоит перед любым катаклизмом, поэтому я и прошу: оставайся здесь. По этому кольцу тебя быстро найдут отец с Ником. Ты поняла?

— Мага, — я смотрю на него во все глаза, — но ведь ты не можешь умереть насовсем? Ты же оживёшь в любом случае, так ведь?

Он усмехается.

— Только с неповреждённым телом. На войне это большая редкость.

До меня не сразу доходит смысл сказанного. Тут уже я хватаю его за руку.

— Нет уж, будь добр, вернись! — говорю зло. — Мало, что ли, мы с девочками своих хоронили? Чтоб был здесь живой и невредимый, слышишь!

В его глазах мерцают огоньки.

— Звезда моя, — и мне чудится в его голосе нежность, но это, конечно, полная чушь. — Так, как ты, меня никто ещё не провожал! — И добавляет серьёзно: — Я постараюсь.

…Через два с лишним часа я прощаюсь с ними у порога. Жеребец в серебряной сбруе уже здесь — прискакал с загородной конюшни сам, осёдланный; уж не знаю, магия тут замешана или дежурные конюхи, но, во всяком случае, жгуче-чёрный, под стать хозяину, конь прекрасно добрался до знакомой двери и теперь нетерпеливо переступает с копыта на копыто. В лунном свете красиво отливает упряжь, посверкивают подковы. Через минуту подцокивает и второй конь, рыжий — это для Аркадия.

У Маги традиционных два кинжала за поясом, обновлённый комплект боевых когтей и, вдобавок, тяжёлый арбалет. Длинный кожаный плащ со множеством нашитых серебряных пластин, что служат, подозреваю, не только для защиты, но и в качестве резервных аккумуляторов энергии — и никаких доспехов: ему нужна свобода движений. Аркадий в давешнем панцире, со снятой со стенда тяжёлой шпагой. Красавцы-мужчины. Воины.

Аркаша обнимает меня и вдруг, извернувшись, быстро целует в губы. Придержав его и несильно дёрнув за ухо, я прошу:

— Хоть Лоре обо мне скажи. — И добавляю с упрёком: — Её-то ты не запер!

— Да брось ты! Проще тайфун запереть, чем Ло. Хорошо хоть ты у нас посмирнее будешь. Держись, Ваня!