Илья Гутман - Возвращение Утренней Звезды

Клавдий не спеша зашёл в свою комнату и закрылся на замок, где сразу же полез под кровать. Его рука нащупала там круглый предмет: им оказался чёрный шлем.

Нет, не то, — мысленно произнёс Клавдий и вскоре нащупал другой круглый предмет — на этот раз мадаббар. Он-то и был нужен Клавдию. Положив шар на кровать перед собой, водный маг вызвал в памяти искомый образ. На экране возникло лицо бледного голубоглазого мужчины лет сорока:

— Приветствую вас, мой господин, — произнесло лицо в мадаббаре. Если бы тут был Элиддин или хотя бы Ларратос, ЭТОГО человека они узнали бы тотчас же.

— Приветствую, патриарх. Как продвигается распространение культа?

— Хорошо, мой господин. Уже около трети жителей Ривергарда пали под нашу власть, хотя пока и не догадываются об этом. А как ваш объект наблюдения?

— Приближается к городу Шалем. Патриарх, даю тебе задание — ужесточить контроль над культистами: в ближайшие дни я не смогу контролировать их лично.

— Понял вас, господин.

Поезд уже мчался по горному району. Дорога не только петляла, но и постоянно меняла уклон: то вверх, то вниз. Но пока было терпимо — ничего с полок не падало, да и с пассажирами ничего не случалось.

По вагону шла девушка из обслуживающего персонала, исполняющая обязанности проводницы и официантки. Она была, как и все жительницы Шемшии, высокой, смуглой и с длинными чёрными волосами. На её руках блестели бронзовые браслеты, выполненные в виде змей.

Она толкала тележку с напитками.

— Не желаете ли напитков, господа? — спросила разносчица по-мизрахийски.

— Нет, спасибо, — ответил Ларратос. Никто из отряда также не пожелал ничего выпить.

И тут поезд пошёл резко в гору. С полок попадали вещи. С людьми, сидящими на полках, ничего не произошло, но официантка не удержалась на ногах и начала падать. Ларратос среагировал мгновенно: резко вскочив, паладин подхватил девушку, поймав её в падении. И вдруг осознал, что весь вагон смотрит на него с большим удивлением. Более того: сама официантка взирала на Ларратоса с явным ужасом — как кролик на удава.

Немного удивившись такой странной реакции, Ларри отпустил девушку, которая, что-то невнятно пробормотав, тут же покинула вагон.

— Ларри! Что ты наделал?! — выкрикнул Элиддин на вестландском языке — очевидно, для того, чтобы никто в вагоне не понял, что он говорит.

— Я?!! — Ларри решительно не понимал, чему же удивлён народ, и в чём виноват он сам, Ларратос.

— Ты! — строго ответил Элиддин, — ты до неё дотронулся!

Ларратос начал понимать, в чём тут дело: он ранее читал, что у мизрахимов очень строго со взаимоотношением полов. Некогда в этой стране даже существовал обычай, согласно которому мужчина, дотронувшийся до девушки, был просто обязан на ней жениться. Но это правило уже исчезло из законов мизрахимов, — сказал сам себе Ларратос.

Неужели оно исчезло не полностью? — с ужасом подумал он. — Но ведь я уже женат… Правда, у мизрахимов распространено многожёнство. Их не волнует, есть ли у меня жена или нет: будет и вторая. А будет вторая — Зарина попросит статус третьей официальной жены. Правда, одно дело — Зарина, с которой он, несмотря на короткое знакомство, уже через многое вместе прошёл, а другое — официантка, про которую он не знает даже как её зовут.

— Элиддин, вы что, хотите сказать, что если я до неё дотронулся, то обязан на ней жениться? — со страхом поинтересовался Ларри.

— Ну уж нет! Такая, как она, никогда не сможет стать твоей женой! Ты дотронулся до шухры!

— До кого? — удивился Ларратос.

— Видел, что у неё на запястьях?

— Браслеты в виде змей. Бронзовые.

— Вот именно! Она — шухра, нечистая! Происходит из низшей касты в нашем обществе — рабов, до которых свободный человек не может дотронуться. Коснувшись её, ты стал ритуально нечистым как минимум на неделю — и не можешь неделю дотрагиваться до других людей!

— А что, я должен был позволить ей упасть? — Ларри никак не ожидал услышать подобного от своего наставника, всё время твердившего о религиозных предрассудках.

— Да! — ответил Элиддин.

— Это всё предрассудки, — сказал Ларратос, — придуманные людьми. В Гиперборее никто не становится нечистым, если дотронется до низшего человека. Наставник, ведь вы же паладин! Неужели паладины могут признать недостойным поступок, не противоречащий Абсолютному закону?!

— Да, да, ты прав, Ларратос, — смущённо пробормотал Элиддин. — Я думал, что за годы паладинства и жизни в Вестланде мизрахийские предрассудки выветрились из моей головы. Однако стоило мне оказаться на своей родине, как они вновь пробудились…

— Понятно. Думаю, лучше не кричать на каждом шагу, что я теперь стал ритуально нечистым на целую неделю.

— Ну да. Остальным, в том числе и членам ордена паладинов, лучше не знать об этом.

Народ в вагоне постепенно успокоился.

— Элиддин, я читал, что рабство в Шемшии отменили несколько веков назад. Почему у этой девушки всё-таки были браслеты?

— Рабство отменили незадолго до моего рождения, — кивнул паладин. — Но бывшие рабы так и остались в низшей касте. В нашем обществе поначалу было всего две касты — рабы и свободные люди — шухра и хафиш. А три тысячи лет назад началось расслоение в касте свободных — и образовалось две касты — эйкар (малоимущие свободные люди) и адун (господа). Во времена моей молодости каста эйкар составляла около половины населения, десять процентов занимала каста адун, а остальными были представители касты шухра. Но с отменой рабства шухры принялись уезжать из Шемшии — кто в земли Запада, а кто — в другие страны мизрахийского континента. И стали обычными людьми.

— Разве в других мизрахийских странах нет деления на касты?

— Нет. Есть только деление на классы. Так что можно переходить из класса в класс и сочетаться браком с представителем другого класса. У нас же — в какой касте родился, в такой и проведёшь всю жизнь. Браки между кастами строго запрещены.

— Я не понимаю, Элиддин, почему такое строгое деление, свойственное Шемшии, отсутствует в других странах Мизраха?

— Потому что именно в Шемшии пошло деление на раболепных людей, готовых на что угодно, лишь бы остаться в живых, и на людей действительно свободных, ни за что не согласившихся на рабство, предпочитающих рабству смерть. Затем из касты свободных выделилась каста господ. Почти все маги принадлежат именно к этой касте, и почти все представители касты адун знакомы с магией.

— А почему именно в Шемшии? — допытывался Ларри. — Шемшия с кем-то воевала, после чего народ захватывали в рабство?