Нобору Ямагути - Серебряный праздник Сошествия

На лице у Луизы отразилась тревога.

— Беспокойство?

— Н-не будь глупым! Все будет в порядке! Всякий такое простит, ничего не требуя!

— Ну-ну.

Дерфлингер замолчал. Поскольку он продолжал держать рот на замке, Луиза начала нервничать.

Вскоре девочка лишилась самообладания. Она схватила полено, лежавшее сбоку от камина, и начала со скрипом сдирать с него кору.

— Удручающее времяпрепровождение.

— Заткнись! Ладно, что мне лучше сказать?! Не важничай, а объясни!

— Люблю.

— А-а-а?

— Я тоже люблю Сайто!

— Не могу так легко сказать подобное!

— Ты его ненавидишь?

— Э-это не так, но… — заколебалась Луиза.

— Значит, ты его любишь, не так ли?

— Не так! Во всяком случае, я это и не могу сказать, и не хочу говорить, и нет причин говорить, и не хочу говорить, и я не влюблена! Ты! Дурак! Меч со свалки!

— Ха-а, ты была такой, чтобы он снова внезапно тебя повалил, так?

— Превосходно!

— Правда?

— Отлично! Это — не шутка! Действительно, что за мысль — повалить хозяйку! В другое бы время…

— Быть заваленной парнем — неприятно?

— Не обязательно неприятно! Придурок!

— А-а, быть поваленным партнером по любви, а затем крепко прижатым к груди — и настроение улучшится, мне кажется.

С пунцовыми щеками Луиза потупилась и слабым голосом спросила:

— … это, не мог бы выражаться как-нибудь иначе?

— Ты хочешь, чтобы тебя завалили.

— Н-не хочу! Хватит шутить! Я всего лишь обеспокоена, что он подавлен. Что за Гандальв с плохим настроением, он ни на что не годен, не правда ли?

— Слушай, даже если ты так говоришь…

— Как бы то ни было, я — третья дочь Ла Вальер. Я не могу сказать тому глупому фамильяру, что люблю его. Что не говори, не люблю. Правда. Он меня любит, ну и хорошо. Я это принимаю. Уважаю насколько возможно, и это хорошо. Поэтому достаточно, не так ли?! Понял?!

— Да понял… вот же, надоедливая упрямая девчонка…

— Как бы то ни было, поскольку мне нужно с помощью других слов улучшить настроение этого мальчишки, объясни-ка мне быстрее.

— Обнимитесь.

Луиза медленно встала и начала четко произносить заклинание.

— Не расплавляй меня. Не разрушай меня.

— Не шути тут мне, а быстро отвечай. Что бы мне ему лучше сказать?

Дерфлингер завибрировал.

— Будь рядом с ним, — пробормотал он.

— Что это?

— Я очень усердно размышлял. По-своему. В стиле меча. В стиле легендарного меча.

— Раз ты — легендарный, скажи что-нибудь более разумное.

— Нет подходящих слов. Чтобы деликатно выразить отношение, и при этом любым путем быть понятым, гордость не поколебать.

Луиза, хмыкнув, погрузилась в размышления, а потом кивнула.

— …То, что ты сказал, похоже, резонно. Хоть ты и меч, но на удивление осведомлен в секретах человеческих существ.

— Как ты думаешь, сколько лет я живу? Поскольку это увлекательно, я с ними сотрудничаю. Когда в этом нет необходимости, я притворяюсь, что ничего не знаю. Поскольку это раздражающе. Итак, далее — ситуация с тем, что следует говорить…

Луиза, в течение какого-то времени консультируясь с Дерфлингером… определила стратегию.

* * *

Сайто, усевшись на скамью на центральной площади города Саксен-Гота, наблюдал за идущими по улицам людьми. Перед его взором непрерывно проходили солдаты из Тристейна и Германии и горожане. Воины объединенной армии, захватившей этот город, прогуливались с гордо выпяченной грудью. Возможно, потому, что был период перемирия, солдаты, напившись и дорвавшись до свободы, бродили вокруг, преследуя молоденьких девиц, но также получали выговоры от офицеров-дворян.

И на лицах горожан не было заметно печали, присущей народу побежденной страны. Положение, когда полулюди, хотя и являясь союзниками, гордо разгуливали по городу, похоже, не было радостным. Вдобавок, дворянская клика Реконкиста, в настоящий момент правящая в Альбионе, кажется, не была в особом фаворе.

Кроме того, объединенная армия воспринималась как освободительная, поскольку она обеспечила поставки продовольствия.

Хотя часть крепостных стен была разрушена, поскольку всячески удалось избежать атак в городской черте, ущерб городу и его жителям почти не был нанесен. Вероятно, из-за окончания самой битвы и предвкушения начинающегося праздника Сошествия само собой на лицах горожан были широкие улыбки.

Сайто тяжело вздохнул.

"В этом бодром городе только одно мрачное лицо — мое.

А теперь, кем я стал? — он уставился на руны на левой руке. — Нуу, если подумать, то это была сила, которая меня чрезмерно обременяла. Когда эта война окончится, на этот раз точно отправлюсь на восток. Похоже, нынешний я Луизе не нужен…"

От таких мыслей стало одиноко, как будто в сердце широко разверзлась дыра. И тогда туда проникла тоска по родине, словно для того, чтобы заполнить эту брешь. Сайто вспомнил родные места. В другом мире… в городе, принадлежащем непривычной чужой стране, его внезапно обуяла тоска по родине.

И когда мальчик вот так был окутан печалью… сзади его окликнули:

— Сайто!

Фамильяр на мгновение не мог понять, чей это голос. В этом городе данный голос не должен существовать.

В следующий момент Сайто, которого сзади сильно обняли и сжали, упал на землю.

— Аах, что за возможность так быстро встретиться! Я так сильно взволнована! Взвол-но-ва-на!

Когда он, наконец, обернулся, то смог увидеть сияющее лицо обрадованной Сиесты.

— С-Сиеста? Как?

Сайто занервничал. Почему она здесь? Это — летающий в облаках остров Альбион. Здесь — не самое лучшее место для служанки из Академии Волшебства.

— Вот как? Малышка Сиеста, твой знакомый?

Сзади прозвучал гортанный голос. Эта слащавая речь, отозвавшаяся эхом.

— Управляющий Скаррон?

Одетый в обтягивающий кожаный костюм управляющий-трансвестит извивался всем телом. Луиза и ее фамильяр работали однажды летом в гостинице "Очаровательная Фея", которой управлял Скаррон. Рядом с ним находилась его дочь Джессика. Мальчик глядел на них совершенно круглыми глазами.

* * *

— Команда сочувствия? — воскликнул паническим голосом Сайто, сидя в кафе, которое было обращено к главной площади. Отхлебнув пива и нахмурив брови, Скаррон, улыбаясь, сказал:

— Именно! Поскольку состоялась отправка дополнительного провианта в Королевскую армию, в то же время была сформирована Команда сочувствия! Как бы то ни было, когда прибыли в Альбион… — глядя на расставленные кушанья, Скаррон покачал головой, — Пища невкусная! Из алкоголя — только пиво! Суровые женщины! И все потому, что знаменитое место!