Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

В карих глазах — недоумение, которое медленно уступало место обиде и возмущению. Даже, кажется, Саманте стало жалко девочку, потому что она мысленно поинтересовалась:

"Слушай, может, зря ты так… неожиданно?.."

И этот взгляд, с легкой растерянностью на дне зрачков, неожиданно натолкнул меня на воспоминания. Да, точно, я с ней уже встречалась, с этой маленькой волчицей! В поезде, в вагоне-ресторане. Еще тогда подумала, что девочка куда как необычная!

Интересно, что она там делала, откуда ехала?.. И почему в школе появилась почти на две недели позже, чем я?

Но об этом лучше поговорить позже. Кажется, девочка не в состоянии отвечать на вопросы.

Между тем Ника "ожила"

— З… зачем?..

Пожимаю в ответ плечами и, премило улыбнувшись, беспечно отозвалась:

— Чтобы мне было спокойней.

С этими словами, бросив бесплотные попытки привести себя хотя бы в относительный порядок, я порадовалась, что одежда хоть немного подсохла (кроме, увы, берета), и направилась к двери. Сейчас бы поесть что-нибудь… Эх, мечты, мечты. Впрочем, может, Лапоть, добрая душа, позаботился обо мне, глупенькой?.. Надежда, как известно, умирает последней.

Уже отпирая дверь кабинета, я кое о чем вспомнила. Обернувшись, глянула на Нику и сообщила с таким видом, чтобы она сразу поняла — отказаться от "приглашения" нельзя:

— Кстати, да. В среду, в четыре часа вечера жду тебя в четыреста седьмом классе. Не опаздывай.

И отправилась производить фурор (меня-то с "истинным" цветом волос в школе еще никто не видел)! Чуется мне, что жизнь станет еще интереснее, чем была. Даже если Ника обидится на меня за руну, и не будет оправдывать прозвище "Паника". Все равно больше трех дней не выдержит, уж я-то знаю.

Отступление четвертое.

Вильгельмина была единственной дочерью Мадлен. Как так случилось — это длинная и грустная история, в которой есть место интригам, ненависти и колдовству. Если говорить коротко — Мадлен прокляли, что не удивительно. Удивительно другое — ни сама Мадлен, ни ее мать, ни другие члены и друзья семьи не смогли снять проклятие. А когда оно распалось само, было уже слишком поздно — ведьма умирала.

Так вот, Вильгельмина, или Вил, как ее называют в семье, была единственным ребенком у матери. Да и двоюродных братьев и сестер у нее было не так много, как ей хотелось бы. Строго говоря — только трое родственников одного поколения. Яромиру и Эсмиральду можно не брать в расчет, потому что первая почти не общалась с семьей, а вторую отец скрывал от всего магического мира — как же, она не-маг! Вот и остались Антай, Зарейна и Алекс. Из всех них нормально можно было общаться только с Зарейной.

Наверно, это общение и сказалось на тогда еще юной ведьмочке. Или, может быть, Вил выросла такой вопреки матери и бабушки, с которыми у нее всегда были довольно напряженные отношения. Как бы то ни было, вместо мудрой Старшей ведьмы семье Ворожбитовых досталась особа довольно ветреная. Впрочем, это касается исключительно отношений с мужчинами. В своей "работе" она куда как серьезна, молоденькие ведьмочки ею восхищаются. Мужчин же, кроме тех, что относятся к ее семье, Вильгельмина считала за развлечение. Ну и, конечно, как некоторое приключение перед тем, как забеременеть.

Кого-то, пожалуй, может удивить, что у нее, еще не слишком-то старой ведьмы (по критериям магической братии, разумеется), уже шестеро дочерей. На самом деле все куда как просто — Вил всегда мечтала о сыне. Но, увы или к счастью, не сложилось. Но дочек своих она любит, пусть порой и поступает с ними слегка несправедливо — о чем только говорит случай с Красимирой, на которую Вильгельмина рассчитывала в будущем возложить обязанности Старшей, и которая решила, что судьба ее должна была сложиться по-другому, и уехала на Шаман-се, чтобы стать ведущей на мыс-волне.

Глава шестая

Вот примерно так и длилась моя "школьная" жизнь. Знаете, что я вам скажу? За последние две недели я поняла, что школа — это тоже дурдом, как и мой дом. Только второй привычней, и в нем сумасшедших магов больше. А в первом — больше шума, детей и… интриг. Наблюдать за любовными интригами — это вообще нечто. Записочки, слухи, шепотки…

Но, что меня больше всего радовало — за день до предстоящей встречи со всеми местными магами (кроме, конечно, преподавателей и охранника — их я выдавать детям не собиралась, а то еще разболтают) я впервые почувствовала, что мой план хоть немного, да подействовал. На меня косились подозрительно, но уже не так удивленно и насмешливо, как в первые дни. Те же классы, которым выпало несчастье учить историю под моим началом, вообще тихо страдали. Хотя, все-таки, я преувеличиваю. Страдали только те, кто ничего учить не хотел. Остальных я старалась, как могла, заинтересовать своей любимой наукой, и давала задания более творческие, чем простое заучивание параграфа.

Кстати, я таки произвела фурор своей прической! Старшие классы оценили, младшие тихо хихикали вслед, а учителя… О, учителя валялись — кто от ужаса, кто от возмущения, а кто и от восторга. Чувство свершенной пакости прям таки грело душу.

В общем, все постепенно шло в нужную мне сторону. Единственное, что мне никак не давалось — я не могла придумать, куда сплавить Диану. А в том, что ее нужно вытаскивать из этого места — не было сомнения. Так же, как и мальчика-русала. Но с ним все проще, он в конфликт сам с собой не вошел. Да и есть у меня одна идея… Надо только связаться с Чадарой, моей двоюродной сестрой, — она занимается культурой подводных народов, так что у нее есть нужные связи. А это лучше сделать через дядю Алекса, чтобы, так сказать, не напороться…

Но, как оказалось во вторник, Диана — не единственная моя проблема. Вот именно в тот злополучный вторник я поняла, что зря тогда, в поезде, добавила последнюю фразу.

После работы я возвращалась домой через парк (условный такой парк, что сказать), на улицу уже спускались сумерки (засиделась… не поверите, почему! Увлеклась чтением школьного учебника. Какой же там бред-то пишут…). В кои-то веки не шел дождь, и это ужасно радовало. Саманта от меня нагло сбежала еще в школе, когда я в очередной раз пыталась поделиться с ней своим искренним возмущением. Проще говоря — было тихо, спокойно, и вечер обещал быть приятным. Неприятностями даже не пахло.

Я шла и мечтала, что приду домой, попрошу Лаптя сварить какао на двоих, и буду беседовать со своей соседкой по комнате, Татьяной. Она оказалась на диво приятной девушкой, простой и открытой. Внешность чисто русская — чуть округлое лицо, волосы льняного цвета доходят до талии (и как она справляется с такой копной?). Вот только глазки зеленые, мечтательные. Ее безумно красит улыбка — на щечках появляются премилые ямочки. В общем, картинка — невинная и нежная. Да и, скажу я вам, мечты и устремления у нее не в пример лучше и чище, чем у других людей. Хочет поступить на биолога, очень любит растения. Ее стараниями наша комната скоро превратиться в небольшой полисадничек. Мда, на работе меня цветами Ежевичка заваливает, а дома — Таня. Чуется мне, что скоро я сама зеленеть и цвести начну.