Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

— Показать можешь?

Девочка (надо бы, наконец, ее имя спросить, что ли…) в ответ беспечно покачала головой и задумчиво сообщила, следя взглядом за Самантой:

— Дома забыла.

Определенно, мне в подопечные досталась весьма наглая и оригинальная особа. У меня даже слов не хватает, чтобы описать ее получше. Вздохнув, поинтересовалась, глядя на удручающую картину — свое отражение в зеркале:

— Описать-то хоть сможешь?

— Конечно!

— Ну хоть что-то… Рисуй.

С этими словами я вручила девочке листок, а сама задумалась, попутно пытаясь решить, что делать с волосами — береточка-то промокла, а волосы цвет менять и не думали.

Оборотни, оборотни… Что же получается? А получается, что я невольно ввязалась в отношения стаи. Ибо что-то мне сомнительно, что у нее могли быть сумасшедшие опекуны. Хотя бы потому, что в таком случае этой юной волчице (хотя, скорее, волчонке) вожак не выдал бы разрешения. А мне оно надо, ввязываться в дела оборотней? Правильно — нет. Значит, нужно что-то придумывать, пока моя подопечная не закончила рисунок. Спросить бы у Саманты… но ответит ли та? Скосив глаза на кошку, все-таки решила испытать удачу.

— Саманта… — тихо, мысленно (спасибо амулету) позвала. На меня тут же скосили зеленые глаза.

"Да?"

Есть контакт! Ура!

— Я не хочу впутываться во внутренние отношения стаи.

"Думаешь, все к этому идет?"

— Думаю, да. Смотри сама: ее разрешение, скорее всего, временное. Ее отправили сюда. Значит, нужен наблюдатель. А в стае Серых очень уж щепетильно относятся к своим детенышам… Что делать?

"Как я понимаю, передать наблюдение кому-нибудь другому у тебя тоже не получится…"

Я лишь кивнула в ответ. Кому? Ежевичка, конечно, дриада умная и довольно опытная, но слишком беззаботная еще. Директрисе и так есть, чем заняться — в конце концов, на ней вся школа. Про Диану вообще вспоминать не хочется! Олег… Хм, а это вариант. Устрою двойную тайную слежку, хе-хе.

Но это уже будет не более чем баловство. В конце концов, не стоит сваливать свою работу на чужие плечи.

"Значит, сделаем следующее. Запирающую руну знаешь?"

— Разумеется! Это же основы.

"Именно поэтому их все не ко времени забывают… Хорошо. Будем частично сокращать волю. Сможешь?"

В сомненьях покусав губу, посмотрела на девочку. Не хотелось бы этого делать, но… проблем хочется еще меньше. Вздохнув, печально согласилась:

— Если ты возьмешь магию на себя…

Все-таки, плохо работать без своей пары-связки… Нет, не время сейчас думать о нем. Не время.

— Вот, я закончила, — задумчиво объявила девочка, протягивая мне свою работу.

Оглядев рисунок, я пришла к выводу, что из моей подопечной художника не получится. Еле удержав улыбку, показала этот шедевр Саманте. Та, искоса глянув на рисунок, лениво кивнула и уже вслух, за что заслужила удивленный взгляд со стороны девочки, ответила:

— Ты была права, временное. Но действительное. В базе есть. Если, конечно, кое-кто не придумал все это уже на ходу, — "Кое-кто" заслужил подозрительного, кошачьего взгляда.

— И как ты все помнишь?.. — несколько ворчливо отозвалась я, старательно не обращая внимания на реакцию подо… кстати, да. — Как тебя зовут, волчонок?

Оторвав, наконец, удивленный взгляд с невозмутимой кошки, девочка посмотрела на меня и ответила так, словно я спросила несусветную глупость:

— Ника. Для людей — Вероника, а по магическому закону — Наника. — Немного подумав, она добавила, слегка ухмыльнувшись: — Друзья иногда зовут просто: Паника.

Все интересней и интересней…

— Эврика Ворожбитова, — в ответ представилась я. — Некоторые зовут просто Рикой или Кирой, но мне больше нравится полное имя.

У меня начинает складываться впечатление, что некоторые слышат меня только наполовину… Что дядя, что Ника…

— Ой, а ты случайно не родственница Мадлен Ворожбитовой? — с восторгом в глазах спросила девочка, подавшись чуть вперед и вцепившись пальцами в лямку от сумки так, что костяшки побелели.

Нет, я понимаю, если бы она знала мою двоюродную бабушку (о, да, слышала бы она сама это словосочетание — загрызла бы!) — та, как никак, оборотень, — или даже троюродного прадедушку, который толкнул в массы законопроект по присвоению оборотням полной независимость от остального магического сообщества, но чтобы вспоминать бабушку Мадлен… Однако, вставить слова мне не дали.

— Откуда ты ее знаешь? — с заметным оживлением спросила Саманта.

— Ну… мне дедушка рассказывал…

При этом Ника так мило покраснела, что у меня как-то не возникло сомнений, что именно он рассказывал… Я подозрительно покосилась на Саманту, задавая немой вопрос, не может ли у меня случайно быть еще одной родственницы. Семейная хранительница в ответ посмотрела на меня не менее выразительно и покрутила лапой у уха. В ответ на такое я обиженно фыркнула и вернулась к импровизированной сушке вещей (выжимала воду на местный фикус, оставшийся от прошлого хозяина кабинета), а Ника негромко захихикала.

— А как его зовут? — продолжала допрос Саманта, сверкая зелеными глазами.

— Лик. Косматый.

— Тот самый Лик??

Так, кажется, это затянется надолго…

— Слушайте, девочки, может, закончим дела, а потом уже вы будете разговаривать? Мне еще на занятия идти надо. Хотя… — Я скосила взгляд на настенные часы. — Я уже безбожно опоздала. На первый урок. — Наверно, в этот момент я улыбалась, как объевшаяся сметаной кошка… в общем, должного сожаления по поводу опоздания не выказала. — Может, еще на второй урок на сегодня успею… Так что давайте закончим, а? Я тебя, Ника, если хочешь, на сегодня от занятий освобожу, с Самантой поговоришь. Она про меня расскажет, про мою семью, про новые изменения в школе. В общем, про все, что захочешь.

Ника послушно кивнула и смиренно сложила руки на коленях. Ох, что-то мне подсказывает, что в такой же позе я ее больше не увижу… И зачем мне такие трудности? За что? Мало мне было одной Дианы? А-а-а… хочу домой….

Взяв себя в руки, потребовала того же от своей подопечной. В том смысле, что попросила ее дать свою руку. Получив требуемое, я коварно ухмыльнулась (ну так, чисто для эффекта) и, взяв карандаш со стола, принялась рисовать запирающую руну. К счастью, в памяти она отложилась очень ярко. Закончив, "передала" работу Саманте, пока Ника не успела ничего толком сообразить. В итоге получилось очень мило.

— Ну, вот и хорошо, — отпуская руку девочки, на которой уже ничего не было видно, довольно сообщила я. — Теперь ты не сможешь никому рассказать обо мне. Ни о том, кем я являюсь, ни о том, как тебя тут приняли. Прости за эту меру.