Орландо Паис Фильо - Энгус: первый воин

Однажды утром отец позвал нас.

— Ротгер, Хагарт и Энгус, вы идете со мной, чтобы достать Свана, а ты, Сагарт, пойдешь с людьми до Йорка и будешь ждать нас там.

— Где ты собираешься искать его? — спросил Ротгер, тоже не отличавшийся многословием.

— Он должен быть где-то поблизости.

— Но, может быть, он мертв? — вмешался я.

— Нет, Энгус. Такие трусы, как он, не участвуют в битвах.

— И где же мы найдем его, Морской Волк? — не сдавался и Хагарт.

— Скорее всего, он в Ноттингеме, поскольку жаден и никогда не упустит возможности наложить лапу на богатую добычу. Поэтому я считаю, что он непременно затесался в ряды воинов гарнизона, стараясь смешаться с ними, а то и воспользоваться их покровительством.

— Но, может быть, он скрывается среди людей Айвара или Хальфдана? — предположил Сагарт.

— Возможно. Но это было бы слишком явно или… слишком компрометировало бы их обоих, — тихо ответил Волк. — В любом случае нам надо разделиться. Ты, Энгус, станешь следить за рабами, поскольку основное занятие этого труса именно работорговля, и жадность может сделать его беспечным. Ты, Ротгер, поедешь в арьергарде, а Хагарт, наоборот, в передних отрядах. Что же касается меня, то я буду ориентироваться по запаху, который всегда оставляют такие люди.

И вот среди моря воинов я примкнул к густой колонне оборванных людей. Они шли, окруженные то и дело сменяющимися норманнами, которые не позволяли им останавливаться и отдыхать. Рабы шли в цепях, подгоняемые своими надсмотрщиками. Голодные, израненные и униженные, они с трудом поспевали за войском. Они были в отчаянии, одурачены, сбиты с толку и держались так, словно существовали в каком-то кошмаре — кошмаре потерянной свободы. Мне было неприятно даже искать среди них Свана, но я видел множество людей, которые наслаждались, видя страдания пленников. Среди стражников оказался один парень моих лет, и я подошел к нему.

— Хорошая добыча, а? — приветствовал я его.

— Не очень. Слишком многих отпустили в обмен на серебро, — ответил юноша. — Но у меня теперь тоже есть раб, — все-таки не удержался он от хвастовства.

— Я тебя понимаю, — также с гордостью сказал и я. — У меня тоже был раб, даже рабыня, но я обменял ее на серебро.

Это было наглой ложью, поскольку моя Осбурга исчезла в тот час, когда происходила вся эта история со Сваном. Я никогда никому в этом не признавался, поскольку боялся показаться смешным, но в глубине души знал, что за то небольшое время нашего общения я успел влюбиться в нее. И втайне гордился ее доверием, доверием неопытной девочки, нашедшей во мне защитника… Она была так грациозна.

Парень замолчал, даже не зная, что мне ответить, и я продолжил:

— Знаешь, конечно работорговля — дело занятное, не говоря уже о выгодности. И мне бы хотелось сойтись с кем-нибудь из торговцев, которые дали бы мне для начала пару дельных советов. Ты тут все время, может знаешь кого-нибудь?

— Да. Наш вождь Балдер Скримир, например. Такой здоровый детина с выбритой головой и татуировкой по всему телу.

Я посмотрел в сторону, куда указал парень, и увидел человека, завернувшегося от мороза в одеяло, из-под которого выглядывал вытатуированный дракон, обвивавший руку, державшую поводья.

— Эй, Балдер! — крикнул парень. — Этот странный тип зачем-то тут вертится и задает странные вопросы!

Балдер придержал лошадь и подождал нас. Я не мог вспомнить его лица, хотя знал всех ярлов — может быть он появился позже, когда на осаду Ноттингема подошли подкрепления.

— Откуда ты? — поинтересовался он.

— Мой отряд из Скании — нас было тридцать героев, ищущих славы. Но катапульты христиан, которые мы называем косцами жизни, унесли жизни троих из нас. Четверо умерло при штурме холма и взятии укреплений в Ноттингеме, еще пятеро умерло уже в самом городе. Среди последних был и наш бард Аэйд, кельт по происхождению. Один только я остался жив, — скромно закончил я.

— Или ты настоящий воин — или избегал битвы, — испытующе начал Балдер.

— Мы первыми ворвались в город, и меня тут же так оглушило щитом, что я свалился без сознания, а когда пришел в себя, то оказался уже один. Правда, потом я присоединился к другому отряду…

— И теперь ты думаешь, чем бы заняться… Хм… Так почему бы и не работорговлей? Всегда доступные женщины, путешествия, легкая нажива…

— Я был хорошим воином, но теперь ты прав: я действительно хочу посвятить себя этому делу. Позволь мне ехать с тобой — и ты не пожалеешь об этом, Балдер Скримир.

Балдер скинул кожаный капюшон и поскреб выбритую голову.

— В той битве я тоже потерял несколько человек и потому не вижу ничего плохого в том, чтобы ты шел с нами до Йорка. И если вдруг ты сумеешь завоевать мое расположение, то, может быть, я возьму тебя и в Новгород, — пообещал детина. — Но при условии: не трогать ни одной рабыни, они все уже отобраны Айваром.

На самом деле я просто хотел проникнуть в ряды работорговцев и узнать, не появлялся ли где-нибудь среди них Сван, словно муха, летающая над трупами. Тем более, как я понял, большинство этих рабов принадлежало Айвару. И еще я надеялся узнать, не здесь ли находится моя Осбурга. Вскоре Балдер объяснил мне, что он со своими людьми прибыл из восточного Готланда, а это так или иначе давало им возможность общаться с русами — племенем Свана. Может быть, они даже знают его или могут рассказать, где он находится. И поэтому я решил ехать с ними и продолжать разыгрывать свой фарс до тех пор, пока не узнаю, появится тут Сван или нет. Мое положение было весьма рискованным, поскольку, если Сван действительно оказался бы другом этих готландеров и узнал меня, то меня растерзали бы немедленно. Надо было держать все время ухо востро и попытаться собрать максимум информации за минимум времени. И я начал вести себя как молодой человек, всеми силами старающийся, чтобы его приняли в сообщество взрослых воинов. Я просил Балдера рассказывать о своих приключениях и все пытался навести его на истории о войнах в Смоланде и о Эслейке Бьорнсоне, шурине Свана, чьими руками был отправлен на тот свет Ранд Ларсен. За два невыносимо долгих дня я выслушал множество невероятнейших историй, которые не имели никакого отношения ни к Бьорнсону, ни к Свану, хотя сам Балдер явно принадлежал к тому же типу людей, открытых поклонников Локи, бога мошенничества. Балдер пыжился от гордости, считая, что служит великим образцом для такого молодого воина, как я. Но я уже не мог больше слушать его бредни и через два дня рано утром с большим облегчением увидел, что мы подходим к Йорку. Я поднялся раньше всех и улизнул обратно к своим.