Марина Броницкая - Я не Поттер!

Дорогой Гарри,

— было написано в письме неровными буквами.

Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с твоей птичкой.

Хагрид.

P. S. И как она узнала, что я хочу тебя пригласить?!

«Как узнала, как узнала… Узнала и всё!» — я разозлился. Эдак вся школа скоро будет «желать» мне что‑то написать! И ведь напишет! Нужно срочно в библиотеке поискать что‑то о системе управления этими анубисами, срочно! Хагрид захотел — прилетела! Дамблдор захочет — прилетит! Молли Узли захочет — принесется! Она такая, предупредительная… Меня передернуло только от одной мысли о таком вынужденном общении, но я, одолжив перо у Гермионы, ответ написал.

Здравствуйте, Хагрид!

Мне очень приятно, что вы интересуетесь моими школьными успехами. Учусь я хорошо! (Обведя взглядом жующих однокурсников, я вздохнул) У меня теперь много друзей. (Еще раз окинув грифиндорцев взглядом более пристальным, я вновь засомневался, но…) Они очень умные и мне с ними не скучно. Особенно мне нравится Невилл Долгопупс, Гермиона Грейнджер и Симус Финниган! (В гробу и белом саване!)

— Вы лесника с вокзала помните? Большого такого? — строго спросил я всех вышеупомянутых.

— Кого? — ответили мне дружно. Последний, на кого они обращали внимание в лодке, плывя по озеру к таинственному замку в дымке тумана, был лодочник. Ну а на школьном помосте и кроме него учителей хватало.

— Привет передавать?

— Кому?!

Они передают тебе привет и хотят познакомиться! (Высунув кончик языка от усердия, я продолжил лгать самым безопасным способом — письменным) Но я прийти сегодня не могу, у меня много домашнего задания по Трансфигурации, дополнительного. Профессор МакГонагалл разозлится, если я его не сделаю. А сегодня к вам на чай придут мои друзья. Они очень хотят увидеть ваш дом!

Г. Снейп.

Десять минут ушло на то, чтобы заставить поверить эту троицу, что поход к Хагриду — их святой долг, ведь он просто жаждет знакомства с первокурсниками своего любимого факультета! Не желая разочаровывать уважаемого человека, Гермиона согласилась первой, ну а за ней согласился Симус, в свою очередь уговоривший Невилла. Я вздохнул с облегчением — остаток дня был свободен. Понятное дело, к леснику в гости я никогда не пойду. И не только потому, что отец запрещает. Мне просто не хочется идти в ту хижину — великан постоянно крутится возле директора, а обдумывать каждое свое слово мне и так надоело до чертиков! Намного приятнее будет сходить в каморку к Финчу, захватить с собой Драко, Рона, и поспрашивать старика о потайных комнатах замка, выведать, что же такое страшное Дамблдор скрывает на третьем этаже, или кто так страшно воет в подземелье, да и вообще — с ним явно не будет скучно! Можно даже попробовать сделать то, что нужно отцу, не дожидаясь того самого дня…

* * *

Вопреки моим ожиданиям — меня не поняли, совсем. Драко приложил ладонь к своей груди, словно опасаясь за душевное состояние собеседника, и таращился на меня, словно я новый, глупый, и до сих пор никем не замеченный призрак Хогвартса.

— Давай Кровавого Барона лучше поищем, он хотя бы давно умер! — глубокомысленно изрек он и закатил глаза.

А вот Рону было все равно, куда идти, с кем идти и зачем, собственно. Он был готов и пританцовывал от нетерпения.

— А ты чего радуешься? Тоже мне, главная факультетская жизнерадостность нашлась… — тихо возмущался приятель, растягивая слова. — Ты заканчивай уже негативно влиять на престиж моей фамилии! Слышал хоть, куда зовет нас этот бесстрашный?!

— Думаю, Гарри не позвал бы нас, если бы там было опасно. Правда? — не дождавшись совсем ненужного ему ответа и не обращая внимания на недовольную гримасу Драко, он потянул меня за собой.

— Обратно!

— Чего?

— В обратную сторону, у него возле кухни комната, а ты меня к выходу тянешь! — озвучил я очевидный факт.

Рон нервно тряхнул рыжей шевелюрой, развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь вцепился в меня мертвой хваткой, при этом постоянно оглядываясь и приговаривая:

— Пусть будет Филч, пусть будет…

— Его братья грозились в поросенка превратить! — шепнул мне на ухо приятель, как только Рон от меня отлип, принявшись объяснять разъяренной Пэнси Паркинсон, благодаря каким таким чарам забывчивости её конспект по Заклинаниям до сих пор у него. — Только ты ему не говори, что я знаю. Мы все знаем, но не говорим. Он обидится, гордый… — а спустя секунду убежденно добавил: — И тупой! Сам мог бы их превратить, первым. Зачем же ждать?!

Про себя я подумал, что Уизли не превратит в поросенка никого, кроме себя. Видел я его палочку, и то, как он ею размахивает, точно мух отгоняет… Но он то не может, а я могу! Правда, не сейчас и не здесь. Мы уже дошли до высокой деревянной двери, сколоченной из грубых досок, в просветы между которыми пробивался тусклый свет и запахи плесени. Было в ней что‑то загадочное, уродливое и неприветливое. Но и моя цель была не из числа благородных и светлых, поэтому я смело постучал, и звонко ответил на хриплое «Кого там леший принес?»:

— Это Гарри Снейп! — и уже тише: «Вы меня приглашали…»

Не случилось ничего необычного, смотритель распахнул дверь и обыденным тоном пригласил войти, церемонно расшаркавшись перед Драко.

— А вы, молодой человек, отца мне напоминаете, сложный был ученик, очень сложный… — однако заметив недовольство своего знатного гостя, поспешил добавить, явно не погрешив против истины: — Всегда знал, чего хочет, и брал это, всегда!

Приятель нахохлился, словно индюк, и принялся благосклонно оглядывать помещение. Он дарил себя в эту минуту миру и награждал Филча своим присутствием в его скромном жилище. Но я никак не мог взять в толк, отчего же этот жалкий сквиб, который, как говорят, долгие годы предан директору, с такой ностальгией в голосе отзывается о лорде Малфое, трепещет перед моим отцом и принимает у себя слизеринцев, будто мы — первокурсники — почетные гости! То есть, отец дал мне понять — почему, но так ли это мы еще не знали… Пока я размышлял, тем же самым занимался и завхоз. Его тусклые глазки, казалось, сейчас пробуравят Рона насквозь, а двойной подбородок Аргуса и его обвисшие щеки просто тряслись от напряжения и затрачиваемых усилий на то, чтобы не заехать Уизли по его наглым веснушкам.

Не придумав ничего хорошего в его адрес, но и не желая говорить гадости, он просипел:

— А вы, юноша, присаживайтесь, присаживайтесь… Не туда!!! — от его вскрика я вздрогнул. — Это место миссис Моррис, все эти трудные пятнадцать лет! — он грозно потряс костлявым пальцем перед носом Уизли и все тотчас прониклись таким завидным кошачьим постоянством.