Тая Ханами - Право быть человеком

– Что же мне делать? - взмолилась я. - Помогите мне, пожалуйста!

– Желание произнесено, - сказал защитник поразительно безликим голосом. - Суд удаляется на совещание.

Я осталась одна. В семи шагах от меня замер металлист с блаженной улыбкой на лице. Я хотела было подойти ли к нему, но потом все же одумалась. Место было более, чем странным - кто знает, чем мой невинный поступок может закончиться?

Наконец появились судьи.

– Единственно, чем мы можем тебе помочь, - произнес, глядя сквозь меня, безразличный человек в плаще, - это назначить тебе испытание. Если ты пройдешь его, то он, - кивнул судья в сторону восторженного металлиста, - снова станет обычным человеком. - Не пройдешь - таким и останется.

– Он на трое суток станет, как ты выражаешься, "прежним", - устало сказал другой судья. - А ты…

– А ты, - посмотрел на меня брезгливый судья с таким видом, с каким видом, с каким смотрят на полное ничтожество, - его ни в чем разу не упрекнешь.

– Вслух, - поспешно вставил добрый и сострадательный.

– Тогда испытание растягивается на неделю, - констатировал факт уставший.

– Быть посему, - заключил безразличный.

– А во сне считается? - мрачно осведомилась я, чувствуя некий подвох.

– Считается, - с невыразимым удовольствием произнес брюзга. - И так тебе было дано послабление.

Я красочно представила себя, спящую с заклеенным пластырем ртом. Или нет, лучше серой такой лентой, которой прорванные трубы латают. Уставший судья посмотрел на меня укоризненным взглядом - мол, и так кучу времени потеряли, а она тут в игрушки играется.

– Все, забирай своего друга, - прищелкнул пальцами сочувствующий судья. - И помни, дитя мое, - тоном священника изрек он. - Терпение - вот высшая добродетель. Терпение и сострадание.

Металлист ожил, осмотрелся с изумлением по сторонам, увидел меня. Шагнул навстречу.

– Опять мы по твоей милости оказались непонятно где? - чуть ли не взвизгнул он. - И когда ты только научишься поступать по-человечески?

Вот так! Впрочем, а что я еще ожидала?

– У тебя есть время передумать, - ровным голосом сообщил спокойный судья.

Брюзга с непередаваемым злорадством уставился на меня. Я отрицательно покачала головой. Металлист тем временем осилил последние семь шагов, разделявшие нас за все время предыдущего, с позволения сказать, торга. Уста его сахарные извергали не самые лестные отзывы о моих умственных способностях.

– Ладно, сама напросилась, - обреченно сказала я. Достала ракушку. - Эх! Лучше бы я превратилась в дракона.

Ухоженного сада больше не было. Собственно, никакого сада больше не было - вместо него была огромная воронка, в центре которой сидели Илана, я и металлист.

– Второй раз за последние полгода, - грустно сказала денебка.

– А что случилось полгода назад? - сочувственно спросила я у нее. - Иззя?

Илана кивнула:

– Он, родимый. В тот же портал улетел.

– Так вот куда ты угодила, растяпа! - встрепенулся металлист. - А я-то гадал, где это мы были! Смотри, что стало с садом Иланы по твоей милости, - укоризненно уставился он на меня.

Я набрала было воздуху в легкие для достойного ответа, но вовремя одумалась. Денебка посмотрела на меня понимающим взглядом.

"Крепись, Лиса", - услышала я голос Иланы в голове. - "Это ненадолго".

"А он совсем ничего не понимает?" - мрачно подумала я.

Ветеранка пристально пригляделась к затылку карабкающегося вверх металлиста.

"Осознает, что неправ", - медленно сказала она, - "но ничего не может с собой поделать. Почему так все получилось, не помнит. Плохо".

"Почему?"

"Либо себя возненавидит, либо тебя", - пожала плечами Илана. - "Человек очень слабое создание".

Мое и без того кислое настроение скисло окончательно:

"Совсем безнадежно?"

"Почему же?" - удивилась денебка. - "Вероятность благополучного исхода всегда есть".

"И при каких же это условиях?"

"Любовь", - просто ответила она. - "Настоящая, а не то, что за нее принимают".

"?"

"Страсть, порыв, ну и так далее. Ладно, полезли наверх, что ли".

"Вот влипла", - мрачно подумала я. - "Либо без напарника останусь, либо…"

О втором "либо" мне даже и думать не хотелось - слово "любовь", порядком затасканное на моей планете, мне ни разу в воплощенном виде не встречалось. Влюбленность - да, сплошь и рядом. У меня даже со временем начало складываться впечатление, что так называемая "любовь" между мужчиной и женщиной - некая уловка природы для продолжения рода. Одна нервная Жозефина со своей кочергой чего стоила.

Или это, создание совместного дела, использование друг дружки - тоже достойная замена. Непонятно чему.

Что есть любовь? Как понять, мне, однажды схлопотавшей от бой-френда, и очень чувствительно, что это такое?

Конечно, я еще мало жила на белом свете, но…

"Вылезай уже, философ - оптимист!" - раздалось в моей голове.

Я очнулась от тяжких дум ("А, чего там думать-то? Будь, что будет!"), и полезла вверх.

До вечера следующего дня мы ровняли землю в саду, копали пруд, и таскали тяжелые камни для альпийской горки, слава богу при помощи телекинеза. Бесам в святая святых жилища денебки вход был воспрещен, пришлось самим батрачить, аки неграм на плантации. Металлист работал наравне со всеми, не выделывался, но нет-нет, да отпускал ехидный комментарий в мой адрес. Я поначалу было дергалась, а потом привыкла.

Друид - тот вообще не обращал на Илью никакого внимания. У него, уколотого ядовитым отпрыском кактуса (уничтоженного нашим с металлистом возвращением), временно отнялись слух и запах. Зато память у Антона была преотличная, и говорить на языках растений он не разучился - так обновил сад денебке, что та была готова расцеловать нашего древесного товарища. Правда, не все растения повторяли прежние, но ядовитый кактус был точной копией предыдущего, за одним исключением - на сей раз он не стремился напасть на своего создателя.

Не успели мы отмыться и как следует отдохнуть после работы, как появился Штирлиц, торжественно неся объемистую коробку. Судя по тому, что та не делала попыток возгораться, она была сделана из на редкость огнеупорного материала.

– Что это? - удивился друид, чуть не выпав из огнеупорного плетеного кресла.

"Фотографии" беглых каторжников", - услышала я пояснения Штирлица в своей голове. - Сейчас вы будете учиться различать наших сограждан, - бодро пискнула вереранка.

– Оптимистично заявлено, - покачала я головой.

– Пессимистка! - презрительно бросил металлист.

Я изо всех сил стиснула зубы - меня так и подмывало ответить.