Валерий Самохин - Турнир

– Наследство бабкино, – соврал на всякий случай Вовка.

Перстень на пальце отозвался легким уколом.

– Бабушка значит, – отпустив руку, аптекарь недоверчиво прищурился. – Тогда вы должно быть знаете, что если перстень не признает нового хозяина, жить ему не более суток… Признайтесь честно – когда вы его купили?

Твою мать! – ахнул про себя Вовка, лихорадочно считая в уме. Спустя секунду, он облегченно вздохнул:

– Три дня прошло.

Аптекарь тенью метнулся к двери, с грохотом задвинул щеколду и неторопливо произнес:

– Тогда, молодой человек, нам есть о чем побеседовать.

И плотоядно ухмыльнувшись, он облизал языком длинные клыки.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Клыки были что надо! Дюйма два в длину, белые, блестящие, с заостренными концами. Даже черные пятнышки их не портили.

Вовка опасливо покосился и осторожно сказал:

– Слышь, Барабас… – имя героя сказки внезапно вылетело из головы, и он с ходу назвал первое пришедшее на ум. – А ты "Блендомедом" их не пробовал?

Аптекарь недоуменно вытаращился, слегка приоткрыв рот. Клыки незаметно втянулись под верхнюю губу. Или под нижнюю – Вовка особо не присматривался.

– У вас кариес, братуха, – неожиданно для себя он решил проявить вежливость и, секунду подумав, для солидности добавил: – В натуре!

Барабас-Дуремар пару раз хватанул ртом воздух и, не найдясь, что ответить, молча потащил гостя за рукав. Пройдя несколько шагов темным коридором, они очутились в небольшой каморке, заставленной колбами и ретортами. Может быть, это называлось как-то иначе, да и представление о ретортах Вовка имел очень смутное… Просто вспомнилось.

Вместо свеч на стенах крепились матово-белые шары, мерцающие ярким светом. Между ними в дальнем углу расположилась портретная галерея, центральное место в которой занимал улыбающийся толстячок негроидного типа. Пухлые губы, рот до ушей. Буратинка. Полная противоположность желчной ухмылке аптекаря. Но сходство при этом было несомненным.

– Мой прадедушка, – с гордостью произнес аптекарь. – Почти тысячу лет прожил.

– Бодрый чух, – одобрительно кивнул Вовка. – И лыбу давит постоянно.

Хозяин поперхнулся, вопросительно изогнув левую бровь. Вовка махнул рукой, мол, не бери в голову, и дружелюбно протянул руку:

– Вокка!

Ему почему-то понравилось, как его называл Ян. Аптекарь осторожно пожал холодной вялой ладошкой широкую крепкую ладонь:

– Магистр Цириус, – и после многозначительной паузы, кашлянув в кулак, с пафосом произнес: – Потомственный вампир.

– Кровосос, что ли? – с легкой угрозой осведомился Вовка.

Аптекарь возмущенно вскинулся:

– Что вы себе позволяете, молодой человек?

– А че такого-то? – праведным гневом возмутился Вовка. – Можно подумать, вы кровь не пьете?

Брезгливо сморщив нос, магистр наставительно задрал палец и укоризненно покачал головой:

– Негоже столь воспитанному и образованному молодому человеку повторять сказки придуманные чернью. Даже замшелой кикиморе из Дремучих Чащоб известно, что питаемся мы исключительно нематериальным веществом.

– Это, каким же? – заинтересовался воспитанный и образованный молодой человек.

– У каждой особи, будь то зверь иль человек, есть внутренняя субстанция – невидимая и неосязаемая. Ученые мужи именуют ее энергией…

– А-а! – догадался Вовка. – Так вы ее и сосете? – покровительственно потрепав аптекаря по плечу, он ухмыльнулся: – Ты, папаша, не кипешуй – это не косяк. У меня шурин на даче проводку хитрую замастырил и теперь ему государство должно… По счетчику, – на всякий случай уточнил он. – Или братва казанская что учудила. В нефтепровод кран ввинтила, и бензин халявный сливает. Так что, не ты первый, не ты последний.

Магистр беспомощно захлопал редкими ресницами.

– Ты, уважаемый Цитрус, другое скажи… – продолжал меж тем Вовка. – Что ты там насчет перстня говорил?

Глаза аптекаря вильнули в сторону.

– Мутная история, – нехотя поведал он. – Эти кольца остались от Древних, но секрет их затерялся в веках. Первые маги княжеств пытались разгадать тайну, но… – магистр сокрушенно развел руками и умолк.

– Ну, а дальше? – напористо спросил Вовка.

– А что дальше? Лихие люди добыли несколько колец и продают их иноземцам – тем, кто не знает секрет. Больше суток еще никто не прожил. Разбойники следят за жертвой и ждут, когда перстень убьет нового владельца. Стоит надеть артефакт на палец и его уже не снять, разве что отрубить всю руку. Но и это не спасет… – пытливо взглянув на гостя, аптекарь со скрытой надеждой пояснил: – Честно говоря, я думал, что вы проникли в тайну.

Скрывая разочарование, аптекарь принялся перебирать на столе свитки.

Вовка мрачно покачал головой. Ситуация ему нравилась все меньше и меньше – слишком много тайн и загадок. На хвосте – монахи и стража, пацаненка замели, в кармане ни гроша. В общем, полный швах и гитлер капут.

– Хреново дело… – он поделился мыслями с хозяином, вкратце рассказав свою историю.

– Вам, молодой человек, бежать надо как можно дальше.

– Инквизиция?

– Она самая. Честно говоря, я удивлен, что они вас схватили – с людьми Тайного Канцлера предпочитают не связываться. Да и жезл… – покрутив в руке камень, аптекарь озадаченно хмыкнул. – Его магия на вас не подействовала и серым монахам вы теперь интересны вдвойне… Бежать вам надо, – повторил он.

– Куда бежать-то? – угрюмо осведомился Вовка.

– В Лунные леса – там много лихого люда прячется, и стража без особой нужды туда нос не кажет. Но одному путь опасен – нужны попутчики.

– Да где ж я их найду-то?

– Наемники, – лаконично пояснил магистр.

– Слушай…те, Сириус… – запнулся на полуслове Вовка, решив, наконец, отдать дань сединам.

– Цириус! – звякнул металлом голос хозяина, не выдержавшего очередного издевательства над собственным именем.

– Лады, – покладисто кивнул браток. – Проехали… – и вопросительно сощурился: – Вот только где их взять – наемников?

– Нанять, – последовал невозмутимый ответ.

Вовка, с трудом давя раздражение, взял небольшое зеркальце и театральным жестом поднес к лицу.

– Вроде бы я не похож на идиота? – не скрывая сарказма, он с показной озабоченностью провел ладонью по трехдневной щетине.

Аптекарь, внезапно потерявший интерес к разговору, безразлично пожал плечами.

Неожиданно разразился трелью зеленый кристалл, пирамидкой возвышавшийся в центре стола.

– Что это? – заинтересовался Вовка.

– Заказ, – скупо поведал магистр.

У Вовки мелькнула мысль о старом добром паяльнике. Словно почуяв что-то, Цириус сделался словоохотливым: