Ксения Чайкова - Светлым по Темной

е облегчить или украсить жизнь. Нет, когда-то подобные безобразия — жертвоприношения, черные мессы и тому подобную пакость — эти улицы и стены, конечно, видели, но та эпоха, в хрониках названная Дикой, уже лет четыреста как закончилась, сменившись более цивилизованной и спокойной эрой. Да у какого парода, в конце концов, не было периода варварства и дикости?! Так что зря светлые свои носики морщат и губки надувают, в их Сэлленэре в те времена не лучшие события творились.

Что меня всегда поражало в Валайе, — это осведомленность ее жителей вроде бы обо всем, наряду с незнанием самого главного. Например, всем и каждому было известно, что официальная любовница Темного Императора страшна, как все семь смертных грехов, и никому и в мысль не могло прийти, что она в свое время была выпускницей нашей Школы и привлекла монарха отнюдь не внешними данными и даже не умом, коего у нее, кстати сказать, было не особенно много, а с помощью настоев и зелий, книги с рецептами приготовления которых в школьной библиотеке выдавали только начиная с десятого курса. Все знали, что недорогие (правда, не очень квалифицированные) магические услуги можно получить в любимом кабачке студиозусов — «Пескаре и чернильнице», но отчего именно в нем, а не в подобном ему заведении почти под стенами Школы, не понимал никто, кроме самих учеников. Всей улице было известно о шашнях жены пекаря с молочником, но никто и не подозревал о ее более чем близких отношениях с кузнецом. Все располагали информацией о проведении публичных казней на площади Страданий перед тюрьмой, но никто и предположить не мог, что папаша Серьен, главный городской палач, очень жалеет осужденных и угощает их перед началом экзекуции болеутоляющими настоями, купленными за свои деньги. Забавные сплетни, слухи, полунамеки и умолчания составляли особый шарм и непередаваемый колорит Валайи; в этот город — город-сплетник, город-насмешник, город-циник нельзя не влюбиться… Если, конечно, ваша душа не заполнена светлыми бреднями и замшелыми предрассудками. Я прощалась с Валайей, испытывая грусть и ностальгию, делегация же едва не вприсядку пошла, когда мы миновали городские ворота и выехали на широкий наезженный тракт, ведущий к границам со Светлой Империей.

Ненависть уверенно и спокойно переставляла четырехпалые лапы, вздымая желтовато-серую дорожную пыль и цокая когтями но брусчатке. Делегация косилась на нее опасливо, но уже без прежнего ужаса. Сами светлые, выехав на тракт, тут же построились в определенный, едва ли не боевой, порядок, явно обговоренный заранее. Шерринар и Айлайто ехали впереди, за ними топала Нена и замыкали процессию пересмеивающиеся Айрэк и Инната. Дорогую покупку держали в аккуратных клещах, видимо, опасаясь, что я пущу валерисэн во весь опор и ускачу от них куда подальше. Айлайто не оборачивалось, но было напряжено и насторожено, при малейшем подозрительном шорохе из-за спины протягивая руку к мечу или хватаясь за притороченный к седлу лук и колчан со стрелами. Шерринар, видимо решив, что худой мир лучше доброй ссоры, старался лишний раз не обращаться ко мне и вообще держал себя так, будто во вверенной ему светлой шайке-лейке не произошло никакого темного прибавления. Вот его ученички были не столь сдержанны — они шушукались, хихикали и пару раз даже осторожно ткнули меня в спину каким-то несильным заклинанием, проверяя, что будет. Не было ничего. Я проигнорировала эти нескромные жесты с воистину императорским величием и невозмутимостью.

Шерринар, обращаясь вроде бы ко всем, но на самом деле ко мне одной, подробно объяснил наш маршрут. Мне было все равно — от Валайи я никогда не отъезжала дальше десятка верст и окрестностей ее не знала, а о географии Светлой Империи вообще не имела никакого представления. Нене, кажется, тоже было наплевать — я осторожно вступила с ней в мысленный контакт и, морщась от ослепляющей боли, тут же захлестнувшей мою голову, получила очень четкий и ясный оттиск ее эмоций: любопытство, радость от прогулки, коей валерисэн почитала это предприятие, и удовольствие от общения с любимой хозяйкой.

— Ой, что это с тобой? — испуганно спросил Айрэк, поравнявшись со мной и на всякий случай протягивая руки, чтобы подхватить, если я начну валиться на дорогу. Он не знал, что даже при галопе из зарты вывалиться так же сложно, как из глубокого продавленного кресла. Заслышав нервный вопрос своего ученика. Шерринар придержал коня и внимательно вгляделся в мое лицо, покрытое мелкими бисеринками невольных слез, брызнувших после мысленного разговора с Неной.

— Дивена общалась со своей валерисэн. Эти рептилии обладают зачатками разума и могут вступать в мысленные диалоги с людьми, которых искренне любят и которым безгранично доверяют, Правда, для человека Такое общение чаще всего заканчивается плачевно — это процесс весьма неприятный, можно сказать, болезненный: собеседник валерисэн испытывает сильные приступы головной боли и дурноты, учительским тоном объявил Шерринар, строго глядя на своих учеников и одновременно косясь на меня. — Я прав, Дивена?

— Прав, прав, — отозвалась я. выпрямляясь и вытирая щеки.

— Какой же смысл сознательно мучиться? — удивилось Айлайто, вопросительно щуря малахитовые глазищи.

— Видишь ли, я — единственный человек, с которым Нена может общаться. Представь, каково это, когда тебя окружают глухие и безмолвные существа, которые тебя не понимают и даже не пытаются понять. А она еще маленькая, ей все в жизни в новинку. Вот и делится своими ощущениями. Она понимает, что доставляет мне боль, просто иногда забывает об этом, когда торопится что-то рассказать.

— Похоже, ты сама получаешь удовольствие от страданий. Извращенка, как все темные! — воздевая к небесам указующий перст, сделало странные и довольно неожиданные выводы эльфо.

Я просто пыталась сказать, что ради любимого существа могу и потерпеть, а Айлайто вывернуло и перекрутило все так, что и в самом деле какой-то чуть ли не непристойный смысл начинает проглядывать. Уж молчало бы, само-то хорошо: не поймешь никак, парень или девушка!

— Посмотрите на этот изгиб позвоночника! — Решив отвлечь внимание учеников от моей темной персоны, созерцание коей наверняка не принесет никакой пользы, один вред, Шерринар повелительно указал рукой на спину Ненависти и очертил в воздухе линию ее хребта. — Видите, за века служения людям кости позвоночного столба валерисэн прогнулись вниз, как бы образовывая углубление, в которое теперь пристраивают седло, так называемую зарту. Тело слегка сплющено в дорсовентральном направлении, что облегчает рептилиям длинные пешие переходы и помогает без усилий нести на спине немалую массу. Айрэк, Инната, вам повезло: вы можете вживую понаблюдать за этим представителем семейства ящероподобных, который является дивным образчиком специфической фауны Темной Империи. У нас такие звери очень редки и тщательно охраняются от охоты и приручения, а здесь, как вы видите, их вовсю используют в качестве тягловой силы.