Ксения Чайкова - Светлым по Темной

— А зачем они меня дразнят? — по-детски спросила-пожаловалась я, надувая губы.

— А ты не поддавайся на провокации! — серьезно посоветовал Мастер. — Ты же не Сэлленэр едешь громить, а работать. Вот и изволь себя вести соответственно статусу и образованию. Откуда, ты думаешь, пошли все эти байки про хамоватых и невоспитанных темных? Просто кто-то не шибко умный раздразнил светлых, вот они и взялись выдумывать кто во что горазд!

— Хорошо. А где Тройдэн? — сдавшись, поинтересовалась я.

— Отсыпается после вашего ночного дебоша, нехотя буркнул Мастер.

— О… Ну тогда передайте ему… передайте… — Я запнулась. Глава Школы смотрел холодно и отстранение А и в самом деле, что передать-то? Привет? Пинок? Поцелуй? Обещание не забывать его и регулярно писать письма? Так и не определившись, я махнула рукой и побежала к Ненависти, светлые уже сидели в седлах и нетерпеливо косились на нас, но прерывать трогательное прощание наставника с ученицей все-таки не решались и о чем-то тихо переговаривались между собой.

Моя умная валерисэн при виде расстроенной хозяйки грациозно подогнула ноги и почти легла животом на землю. Я благодарно провела рукой по шее Нены и уселась в зарту, опираясь спиной о специальный выступ и пристраивая ноги некое подобие стремян. Рептилия выгнула гибкую шею, посмотрела на меня, словно убеждаясь, все ли в порядке, и плавно поднялась. Зарта слегка качнулась, я вцепилась одой рукой в выступ, похожий на луку обычного седла, и ободряюще похлопала Ненависть по основанию шеи. Валерисэн радостно посвистала в ответ, а потом, решив поведать о своем отношении к светлым, бросила в меня обрывком своих мыслей. Словно обухом по голове приложила. Я ахнула, зажмурилась, словно это могло избавить от невыносимой боли, буквально разламывающей пополам череп, и едва не свалилась на землю, оглохшая, ослепшая и невольно разжавшая пальцы.

— Нена, девочка, не делай больше так, мученически простонала я, когда кровавая муть в глазах чуть-чуть рассеялась. Валерисэн виновато свистнула и, выгнув шею, дунула мне в лицо, как бы прося прощения. Она понимала, что своими мысленными атаками причиняет мне немалые страдания, но иногда просто забывала об этом, торопясь поделиться с хозяйкой свежими впечатлениями. Светлые ей не нравились. Равно как и мне. Равно как и мы им.

— Доброй вам дороги! — торжественно провозгласил Мастер, начертав в воздухе знаки Аййяти и Тэнебри, призывая на наши головы удачу и благословение темных богов.

— Темные имеют понятие о добре? — громко удивился Айрэк. Эльфо насмешливо фыркнуло и совсем по-девчачьи хихикнуло. Похоже, это все-таки девица.

— Имеем. В отличие от вас, — отозвалась я. Айлайто подавилось своими хаханьками, надулось и низким набатом рявкнуло:

— Ехидничать пробуем?

Надо же, какой басище! Нет, наверное, это парень. Хотя…

— Да куда уж мне до вас, светленьких, — хмыкнула я.

— Дивена! — вновь грозно и укоризненно прогрохотало с крыльца.

Я вскинула руки:

— Все! Молчу, молчу, молчу!

— Так мы уедем отсюда или нет? — наконец не выдержал Шерринар, красноречиво приподнимаясь в стременах и вглядываясь в зовущую даль. Правда, в данном случае ее роль выполняли сложенная из неряшливо обработанных валунов массивная стена-ограда вокруг Школы и внушительная куча мусора, который выгребли с глаз долой после вчерашнего празднества и просто не успели убрать куда подальше, и крыса, деловито конающаяся в отбросах. Но уж кому что…

— Да! — Я толкнула Ненависть каблуками, и умная рептилия, оглянувшись на меня, рванула галопом. Сзади послышались крики и гиканье — светлые, не ожидавшие от нас такой прыти, понукали лошадей и пристраивались мне в кильватер, опасаясь, что их покупка сейчас драпанет за ворота Школы и бесследно затеряется в переулках родного города. Не скрою, такая мысль у меня была, но вскоре она была с сожалением отброшена подальше — я слишком хорошо представляла, что со мной сделает Мастер (светлые наверняка обратятся к нему за помощью), когда отыщет и извлечет меня из той щели, в которую я попытаюсь забиться. А в том, что он меня найдет, причем довольно быстро и без особых проблем, нет никаких сомнений — слишком уж у нас разное соотношение сил, опыта и магических умений.

Валайя жила своей жизнью. Я любила этот город — нервный, бедовый, лихорадочный, суетящийся, не знающий ни сна, ни покоя, вечно куда-то торопящийся, бегущий, дающий приют уйме представителей разнообразнейших рас и сословий. Ночная жизнь, пожалуй, даже еще более оживленная, чем дневная, привносила особый колорит в столичное бытие, а также добавляла острых ощущений добропорядочным филистерам, решившимся выйти из дома после заката, и подкармливала городские погосты неопознанными трупами с многочисленными следами насильственной смерти. Раннее утро, когда мирные обыватели уже торопятся по своим делам, а ночные обитатели улиц и подворотен еще не разошлись на покой, всегда было самым оживленным и многолюдным временем суток. Бойко цокал копытцами ослик цветочника, почти незаметный под нагруженными на него корзинами с пахучим многоцветным товаром, похожим на лавину роз, маргариток и гвоздик. Торопились на свою ежедневную вахту к храмам нищие и убогие, Пронзительно перекликались торговки, с визгом носились дети. Почти впритирку к Ненависти проскользнули два хмурых типа разбойничьей наружности, несущие в охапках штук но десять плащей разного размера и цвета. Стражник, случайно затесавшийся рядом, тактично отвернулся, делая вид, что ничего не замечает. Правильно, кому охота нарваться на узкие ножи представителей одной из неофициальных гильдий?! Чуть поодаль франтоватого вида мужчина, похоже, возвращающийся в родные пенаты после бессонной ночи в доме свиданий, столкнулся с дюжей рыбачкой, и весь ее серебристый, еще живой, трепещущий и остро пахнущий товар вывалился из корзины прямо на роскошный камзол молодого щеголя. Зевающая, лениво потягивающаяся красотка в роскошном платье и туфельках на босу ногу ехидно похихикала, глядя на эту сцену, и тут же, не заметив рыбину и наступив на нее, сама грохнулась на мостовую, добавив к тихим ругательствам франта свой высокий голосок, прямо-таки звенящий благородным негодованием и искренним возмущением. Высокий седовласый жрец Увиллы, неспешно шествующий по тротуару, укоризненно хмыкнул при виде этого происшествия, покачал головой, явно не одобряя словеса, выдаваемые как щеголем, так и девицей, и, подобрав полы расшитой фениксами светло-голубой рясы, отважно полез через лужи и грязь к виднеющемуся невдалеке храму. Я придержала Нену и окликнула его.

— Чего тебе надобно, дитя Увиллы? — довольно дружелюбно поинтересовался жрец, заметивший живую картинку на моем плече. Получив цеховой знак, весьма красноречиво свидетельствующий о роде моих занятий, я, подобно почти всему населению Темной Империи, перешла на заранее прикупленные рубашки особого покроя со специальным клапаном, который в отстегнутом состоянии обнажал правое плечо с нанесенным на него изображением.