Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Это, конечно, обобщение. Взирал на башню только комендант замка Риммор. Остальные солдаты сражались.

Выражение лица у герцога Илдинга недовольное, а взгляд - тяжелый. Не знаю, всегда ли с ним так. У меня еще будет время и понаблюдать за ним, и выяснить причины его недовольства. Хотя одна из них довольно прозаична и не нуждается в подтверждении. Герцог Илдинг на Последнем рубеже не командует.

Дослушав меня, его светлость сообщили, что готовы нам помочь всем, в чем мы будем нуждаться, и удалились прежде, чем я успел рот раскрыть. С расспросами у меня вышел облом, и я набросился на Арвариха.

Выяснить он успел немного. Поражение на востоке стало следствием малодушия миакоранского ополчения, бежавшего с поля боя, и самоуверенности арденских прорицателей, которые не предусмотрели ни того, что зеленокожие дикари подготовят к бою щиты, заостренные копья против конницы и сети, чтобы стаскивать с коней всадников в латах; ни появления на правом фланге защитников севера двадцатитысячной армии южан.

Разумеется, все это было изложено миакрингами. С местными арденами и эйториями дружинник еще не успел перезнакомиться, хотя, зная его, я предполагал, что это ненадолго.

Периодически я вижу, как герцог мечется по стене, вглядываясь вдаль. У меня возникает впечатление, что всех нас сюда согнали насильно и заставили мучаться неопределенностью. Рано или поздно должен появиться некто, знающий ответы на наши вопросы. Либо мы сами должны их найти. Примерно это и подразумевала Аэлевит, отправив меня на Последний рубеж против моей воли.

Сначала я удивлялся, как она могла так со мной обойтись. Поступок моей любимой не укладывался в голове. Хотелось спорить, обвинять, говорить обидные слова.

Сейчас меня уже попустило. Она жаждет спасти свой народ, а я хочу спасти только ее. От меня в эти дни зависит и ее судьба тоже, и неплохо бы наконец понять, чего от меня ждут все те, кто знает о моей избранности.

Кстати, насчет того, что мне таки предназначено совершить некое деяние - это еще большой вопрос. Аэлевит не видела моей судьбы, и Лаграох ее тоже не видит. Чтобы выяснить последнее, мне пришлось подкараулить прорицателя у его собственной палатки и перекрыть единственный путь к бегству.

Он отказывался говорить. Он кивал в сторону задней стенки палатки, обращенной к Звездному пику, и делал многозначительное лицо. Он написал на листке бумаги, что он слабый прорицатель, и моя судьба ему неведома. Я сказал ему, что сейчас выйду наружу, повернусь лицом к Звездному пику и подробно изложу, кто я такой, как меня зовут и что я здесь делаю. Лаграох не на шутку испугался и наконец заговорил вслух.

-Это опасно, пойми! Мы слишком близко к Звездному пику. Власть богов за запретной чертой, скорее всего, выше, чем в остальном мире. Возможно, они могут слышать не только наши слова, но и мысли.

-Это только твои предположения, прорицатель, - прервал я поток его сомнений. - и даже если ты прав насчет того, что наши мысли открыты богам - совершенно все равно, будем ли мы говорить вслух или молчать.

Он смирился - я видел это по выражению его лица. И наконец полностью изложил ситуацию с избранниками Лайты.

Никто из прорицателей не знал, что именно предстояло сделать избранным, чтобы остановить полчища Элбиса. Некоторые даже не были уверены, что роль пятерых заключается именно в том, чтобы противодействовать армиям Младших. Но на теории и споры времени не было. Среди прорицателей были двое сильнейших, которым Уивер ЭахТислари предоставил после своей смерти свободу действий. И они делали все, чтобы собрать выживших избранных в пределах Последнего рубежа.

Первой из этих двоих прорицателей была Аэлевит. Вторым - Галдор ЭахКоллар. Тот самый, который инсценировал смерть жены Эрика. Что до Лаграоха, то, подобно многим другим членам Круга, он был всего лишь рядовым исполнителем предсмертной воли Верховного прорицателя. И если Марген ЭахДариг, внесший разброд в ряды нерберийцев, сыграл активную роль в событиях, то моему собеседнику выпало строить крепость и переживать по всяким пустякам. Чем он и занимался.

После разговора с Лаграохом я стал лучше понимать герцога Илдинга. Галдор ЭахКоллар еще недавно звался просто Галд-лекарь, он был придворным врачевателем его светлости. Теперь врачеватель командовал, а герцог вынужден был подчиняться. И даже после разгрома, в котором герцог Илдинг в немалой степени винил Галдора и его товарищей-прорицателей, ситуация не изменилась.

Именно этого Галдора ждали с таким нетерпением и Лаграох, и герцог. Один хотел свалить на него ответственность за крепость, второй - напротив, вернуть право принимать решения себе. Меня это все в немалой степени развеселило, но я предпочел остаться в стороне от дележа власти между арденами и миакрингами. Разбирательства между Галдором, Лаграохом и герцогом Илдингом - это буря в песочнице. В Скейре правит Аэлевит, и если все нынешние события завершатся благополучно для защитников севера, то миакоранскому владыке еще предстоит выяснить, что у арденов в его отсутствие завелась своя герцогиня.

'Если'. Я отнюдь не переполнен оптимизмом насчет грядущего. Слишком уж все туманно. Но и унывать не собираюсь. Глядя на написанные мной строки, я словно смотрю в зеркало собственной души, пытаясь отыскать там хоть какую-то зацепку к разгадке собственной судьбы. Уверен, что этими поисками занят и Лаграох, когда думает, что я его не вижу. Смотрит на меня и исходит сомнениями.

А вот причину собственного нежелания вешать нос я знаю прекрасно. Я успел поверить в собственное счастье, и упускать такую удачу я не намерен. Жизнь Младших коротка, и настоящее счастье нам выпадает не чаще одного раза.

Аэлевит сложнее, она неспособна верить. Мне очень хочется быть с ней рядом, протянуть руку и погладить по голове, утешая. Очень. Иногда, когда я уверен, что меня не видит даже Лаграох, я позволяю себе расслабиться. Зажмуриваю глаза и снова вижу ее лицо. На высокий лоб падает выбившаяся из прически прядь, тонкой ниткой белеет шрам на левой скуле, грустно смотрят голубые глаза, заглядывая мне в самую душу. Губы шевелятся, пытаясь выговорить имя...

Галдор ЭахКоллар оказался маленьким противным человечком. Черты лица его были настолько неприятными, что я сначала не поверил, что вижу ардена. Одетый в черный балахон прорицателя, он шел пешком впереди обоза к воротам крепости, уже открытым. В воротах переминался с ноги на ногу от нетерпения Лаграох.

Прорицатели встретились, обменялись парой фраз. Я смотрел на них с крепостной стены. Лаграох указал рукой в мою сторону, Галдор обернулся, вздрогнул и схватил за руку Лаграоха, чтобы не упасть. Другой рукой он прикрыл глаза.