Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

Да-да, нельзя сказать, что я особо счастлив. Стоит мне прикрыть глаза, и передо мной встает лицо Аэлевит, обрамленное золотыми локонами. Все чаще я представляю себе, как эти локоны собираются в изящную прическу, и вижу на ней темно-вишневое бархатное платье, о котором сказал ей когда-то в парке.

Когда-то. В прошлой жизни. Во сне.

Обстановочка тут, кстати, подходящая для писанины. Десять тысяч арденов способны перемолчать кого угодно, и даже самые шумные из моих солдат стараются говорить вполголоса. В крепости обычно тихо, как на кладбище, и так же весело.

Наше место на стене - справа. Выбрал его я сам. Здесь стена упирается в скалу, нависающую над пологим склоном. В толще камня есть несколько неглубоких пещер, позволяющих укрыться от непогоды. Снаружи на скалу попасть невозможно - ее стены отвесны. С нашей стороны одному из миакрингов удалось забраться на самый верх, и теперь наблюдатели пользуются веревочной лестницей.

Однажды я и сам туда залез, провожаемый взглядами всех арденов, оказавшихся поблизости. Они продолжают за мной присматривать, хотя всякие мысли сбежать в Скейр я уже оставил. Когда я оказался наверху, прибежал Лаграох и крикнул, чтобы я спускался. Пришлось подчиниться, чтобы он не нервничал.

Лаграох - прорицатель Круга. Для ардена он несколько суетливый, хотя на взгляд любого Младшего, не успевшего пообщаться со Старшими севера, прорицатель выглядел бы кладезем спокойствия. Он постоянно оказывается где-то неподалеку, когда надо и когда не надо, не хочет откровенно отвечать на мои вопросы, и я часто вижу его на стене, вглядывающимся вдаль. Он словно ждет кого-то, кто снимет с него ответственность. Это странно, потому что виденные мной до сих пор арденские прорицатели не имели привычки перекладывать заботы на чужие плечи.

При этом Лаграох в крепости - главный. Под его руководством она и была построена, хотя чертежи рисовал кто-то другой. Раньше он был предводителем плотников, но еще до моего появления ардены отложили топоры и надели обратно доспехи. Лаграох же стал им темником. По лицу прорицателя, когда ему случается принимать доклады от арденских тысячников и сотников, я вижу, что бытие военным вождем его тяготит.

В крепости есть человек, который с радостью бы заменил суетливого прорицателя на его посту. Но что-то непохоже, что ардены спешат подчиниться Младшему. Нет, я не о себе, а о герцоге Илдинге.

Этот персонаж появился следом за моим гарнизоном, ближе к вечеру. С ним пришло тысяч пять войска - побитого и израненого, но каким-то чудом боеспособного. Еще три тысячи были на подходе. Это все, что уцелело от трех с лишним тем, вставших против зеленокожих дикарей на востоке. Примерно четверть из них составляли Старшие - эйторийские рыцари и арденские пешие мечники.

Конница сразу ушла к Скейру, пехота вместе с герцогом осталась здесь, на Рубеже. Насколько я понял, его светлость даже не потрудился узнать, кто тут командует. Ему было не до того - герцог Илдинг был зол и недоволен.

Меня заинтересовали подробности происшедшего на востоке, и я пошел мириться с Арварихом. Ему, как миакрингу, скорее всего удалось бы узнать у соотечественников больше, чем мне.

-Арварих, ты - сукин сын и подлец, - сообщил я дружиннику, отведя его в сторону. Он тут же расплылся в улыбке и заключил меня в объятья прежде, чем я успел пуститься в повествование о его умственных способностях и вредных привычках.

-Ожил наконец! - довольно сказал он, отпуская меня. - Я уж думал, ты до пробуждения Амунуса горевать намерен.

-Ничего я не намерен, - жестко заявил я, глядя в его радостную морду. - и мои чувства к Аэлевит вас, мерзавцев, никаким боком не касаются.

Арварих посерьезнел и кивнул. Чему именно он кивал, мне было не совсем ясно, но уточнять я не стал. От солдата чаще требуется согласие подчиниться, чем собственно подчинение.

Я изложил ему свою просьбу, Арварих поспешил ее исполнить. Тем более что баронского сына Берейха он так до сих пор и не нашел. У дружинника были свои обязательства перед собственным прошлым, хотя вряд ли он по-прежнему полагал себя вассалом баронов Валендингов. Слишком много воды с тех пор утекло, слишком много замков пало перед захватчиками, слишком много пальцев были отрезаны ножом старика Вальда. Берейх не пережил всего, что пришлось пережить нам, и не мог претендовать на главенство над бывшим гарнизоном родового замка, но меч его отца Арварих по-прежнему носил с собой.

Что ж, Берейха он не нашел и в этот раз. Наследник Мара Валендинга уцелел при разгроме герцогской армии на востоке, но его светлость отправили молодого человека гонцом в междуречье Катасты и Арриса, где в тылу его люди занимались сбором продовольствия и фуража. Вместо Берейха Арварих привел за собой самого герцога.

Мы обменялись оценивающими взглядами. Не знаю, что он думал о наемниках вообще, но в первую очередь герцог поинтересовался, своевременно ли мы получаем плату. Пришлось его разочаровать на сей счет. Кажется, он так и не поверил, что в нынешнем своем составе гарнизон замка Риммор готов сражаться за бесплатно.

Герцог Илдинг довольно высок - всего на пару дюймов ниже меня. Для миакринга у него весьма выразительное, волевое лицо, в котором уже с трудом угадываются свойственные этому народу округлость и простоватость. Латы либо подчеркивают атлетичность фигуры, либо удачно скрывают ее недостатки. Точнее узнать не удается - без лат его я пока что не видел.

Имея определенный опыт общения с представителями родовой аристократии, я не спешил с вопросами, ожидая, пока владыка миакрингов удовлетворит свое любопытство. Демонстрировать данному конкретному герцогу отсутствие у меня привычки кланяться перед благородными я не стал. Нам предстоит биться в одном строю, если крепость, в которой мы оказались - не следствие чрезмерной паранойи арденских прорицателей.

Разумеется, его заинтересовала история нашего отряда. Я кратко рассказал все, что произошло с нами за весну. Мне пришло в голову, что целых два месяца мы в замке Риммор были словно на острове вдали от обитаемых берегов. Вокруг происходили какие-то события, содрогался в преддверии кровавых сражений мир, а мы вцепились в свои стены и взирали на подползающую к нам все ближе нерберийскую осадную башню, не зная, что осада замка Риммор - лишь капля в море.

Это, конечно, обобщение. Взирал на башню только комендант замка Риммор. Остальные солдаты сражались.

Выражение лица у герцога Илдинга недовольное, а взгляд - тяжелый. Не знаю, всегда ли с ним так. У меня еще будет время и понаблюдать за ним, и выяснить причины его недовольства. Хотя одна из них довольно прозаична и не нуждается в подтверждении. Герцог Илдинг на Последнем рубеже не командует.