Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

На мою долю его драгоценного внимания не достаётся, чему я несказанно рада.

Троица срывается с места и уносится в ночь. Аркадий переводит дух.

— Ваня? — впервые за всё это время он обращается ко мне. А то ведь только обнял, слова не сказав. — У тебя всё в порядке?

— У неё всё в порядке, — зло отвечает Мага вместо меня. — И не вмешивайся в чужие дела!

— Мага, я же не тебе задал вопрос, — Аркадий словно не замечает его раздражения. — Я спрашиваю женщину… твою женщину между прочим, как ты утверждаешь. Или ты собираешься накинуть на неё паранджу и замуровать в Восточном секторе? — И не обращая внимания на громы и молнии, мечущиеся в огненных очах моего суженого, повторяет: — Ваня, у тебя всё в порядке? Ты действительно, — он выдерживает паузу, — с ним?

— Да, Аркаша, — только и отвечаю я. Оборотник задумчиво вглядывается мне в лицо.

— Стало быть, всё-таки поговорили. Выяснили… Ладно, расскажешь, как сочтёшь нужным.

Вспоминаю наш ночной разговор, настоятельный Аркашин совет — не откладывать дело в долгий ящик, а потолковать с Магой начистоту, выпытать, с чего тот на меня взъелся. И обращаю внимание, что некромант неподалёку хоть и пинает поверженного вервольфа, но так и превратился в слух.

— Аркаша, — говорю медленно и раздельно. — По-другому не получается. Мы всё с ним прояснили. Мы действительно были когда-то знакомы, и мои дети — от него.

Оборотник чешет в затылке.

— Ничего себе… Лору бы сюда, любит она такие истории. Ну, решили так решили, это ваш выбор, ребята. Да, я ж вас проводить подрядился! Мага, поднимай свою зверушку, пусть делом занимается, я ж так понимаю, что ты её для охраны подрядил? — Он свистом подзывает своего коня. — Давай, Ваня, я тебя подсажу, далеко ещё топать, устанешь. И сумки эти сюда тащи.

— А с этим что? — Мага кивает в ту сторону, куда удалился злосчастный ведун-недоучка. — Не пропадёт?

— Да что ему сделается? На себя защиту он всегда поставить сможет, об остальном мы с ним ещё потолкуем… коли успеем. Мага, кончай злиться. Я Ваньке друг, и моё дело в первую очередь — понять, что ты ей не навредишь. Ты сам на моём месте не так бы поступил? То-то же.

Так мы дальше и топаем. Я, как принцесса — верхами, хоть уже немного отвыкла от седла, рядом со мной некромант и оборотник, между ними — верная лабрадорша. Сзади цокает когтями мёртвый вервольф.

Вальехи на нас не хватает. Уж он-то запечатлел бы…

…От обстановки Магиного дома я впадаю в прострацию.

Я очень хорошо помню, каким франтом смотрелся мой бывший; как щеголял камзолами с серебряным шитьём, с каким удовольствием вращался в обществе прекрасных леди Кэррол, да и меня пытался натаскивать на правила хорошего тона; как переборчиво подбирал наряды для Гели, гонял до изнеможения бедняжек манекенщиц в салоне у Мишеля… Соответственно, его жилище заранее виделось обителью сноба и сибарита, берлогой светского льва, хоромами вроде тех, коими совсем недавно пытался восхитить меня его старший братец. Но при одном взгляде снаружи на суровый, практически ничем не облагороженный фасад, встроенный в одну линию с соседними домами, в мою душу заронились сомнения: а насколько правильными были мои установки? Дом, кстати, оказался невелик: хоть и двухэтажный, но всего по три окна в каждом этаже и с традиционной небольшой мансардой, таковы уж архитектурные традиции Европейского сектора — а именно сюда мы и добрались в своих ночных скитаниях. Уже на Главной площади Аркадий заметил, что необходимости в зомбо-экскорте больше нет: Европейский и Восточные сектора охвачены магической защитой плотно, прорывов нечисти не наблюдалось и не предвидится. На что господин некромант только пожал плечами и вервольфа не тронул, буркнув что-то вроде: бережёного бог бережёт. От Главной площади до нужного дома оказалось всего ничего, пять минут ходьбы по радиальной улице, после чего мне стало ясно, отчего в день, когда я рискнула пройтись по магазинам в поисках одежды для Гели, я так быстро напоролась на Магу. Я просто не могла на него не налететь. Живёт он здесь.

Итак, никаких цветочно-балконных излишеств этот дом не признаёт. Никаких вычурных дверных ручек и резных ставен с сердечками, отделки и облицовки, розеток и кариатид: вместо того — строгий аскетический фасад, выделяющийся средь себе подобных, как монах в тёмной рясе на балу-маскараде, небольшое крыльцо в две ступеньки, полукруглый навес от дождя. Мощная и тяжёлая дверь морёного дуба. Два коновязных кольца, вмурованных в стену рядом; к одному из них Аркадий привязывает коня.

Мага вытаскивает крис и поворачивается ко мне.

— Дай руку. Не бойся, только слегка уколю. Нужна кровь, чтобы настроить твой допуск, у меня тут своя опознавательная система.

— Всё нормально, Ваня, — успокаивающе говорит Аркаша. — Он всех так настраивает, кто к нему часто заходит. Представляешь, у этого бирюка ещё и друзья имеются, кто бы мог подумать…

Мага лишь фыркает в ответ. А мне приходится терпеливо снести укол в палец — правда, быстрый и не слишком болезненный. Мага прикладывает к дверной поверхности мою ладонь, прижимает сверху своей и что-то быстро шепчет. Внутри двери щёлкает замок.

— Теперь проходи.

— Там темно, — обескуражено говорю, с порога заглядывая вовнутрь. Темноты не боюсь, но как бы не было нежданных ступенек под ногами: полетишь кубарем и костей потом не соберёшь.

— Проходи, свет будет.

Действительно, стоит мне сделать первый осторожный шаг, как под потолком в тяжёлом ободе люстры вспыхивают свечи. И пока я на них заглядываюсь, вдруг слышу сзади шипение и странный хлопок. Спину опаляет жаром, а в нос ударяет вонь от горелой шерсти. Нора шарахается в испуге.

Поспешно оглядываюсь. На месте, где только что столбом торчал вервольф-зомби, сиротливая кучка пепла; седая шапка ещё дымится.

— Ну и зря, — говорит Аркадий с осуждением. — Взял бы с собой в лагерь, пригодился бы.

— Силу на него ещё тратить, — бурчит Мага. — Его же всю ночь поддерживать и в дороге тоже… Я тебе на месте сколько угодно настругаю, хоть из степняков, хоть из троллей, был бы труп. Ива, ну что застыла? Нам тоже нужно пройти!

Почему-то, когда Мага сказал о зомби «Спалю!» — я восприняла это в переносном смысле. Зря.

Делаю несколько шагов и ошеломлённо оглядываюсь.

Весь первый этаж представляет собой огромную кухню. Не такую, как у Васюты — где каждая вещь, каждый предмет интерьера функциональны и в то же время несут на себе отпечаток хозяйской широты души и хлебосольности; не такую, как в особняке у Николаса — напичканную всевозможной техникой, холодильными камерами, сверкающую хайтековскими плоскостями. При взгляде на то, что меня окружает, я почему-то сразу вспоминаю иллюстрации из детской книги «Средневековый замок и его обитатели», к главе «Кухня замка». Вот такая она и есть: с большим очагом и вечно коптящимся над ним окороком, с простым столом грубой работы и такими же скамейками, на которых при желании спать можно, с добротной чугунной и медной посудой, со связками лука и чеснока, с набором вертелов, рашперов и решёток. Очагов всего два: один — для готовки, другой — гораздо шире, в половину боковой стены — по-видимому, для отопления. Это уже больше похоже на камин, в нём запросто помещаются несколько обугленных брёвен, на которых уже пляшут первые огоньки пламени. Должно быть, здесь система заклинаний работает по принципам «Умного дома»: хозяева пришли — им сразу и свет, и тепло. А что ещё включается? Думаю, увидим.