Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

Щепки. Господи, это щепки.

Задираю голову, чтобы заглянуть Маге в лицо и потребовать объяснений. Он надувает щёки — и резко, с шумом выдыхает: Ппа! И следующий вдох делает уже спокойно. Умиротворённо, я бы сказала.

Это… что же? Некромант, как говорится, отвёл душу? Выпустил пар?

Он потирает заросший подбородок и переводит взгляд на меня. Неожиданно подмигивает. Щёлкает пальцами — и радужная сфера начинает вращаться, словно юла, сбрасывает с себя древесные останки, а затем с лёгким хлопком разлетается в клочья. И я не верю своим глазам.

Тополь-скелет, держащий в страхе округу, пропал. Всё, что от него осталось — расщепленный измочаленный пень и щепки, щепки, щепки, ровным слоем устлавшие пространство в радиусе метров этак тридцати. На этом месте всё — дорожка, местины, где должна быть трава, горизонтальные поверхности надгробий и памятников — всё цвета сухой древесины.

Вау, как сказали бы мои девочки.

Теперь, когда я больше не боюсь… почти не боюсь Магу — я по достоинству могу оценить его профессионализм. Он почувствовал, что вот-вот сорвётся — по непонятной мне причине — и нашёл объект для срыва. Отследил, нет ли рядом ещё кого — дабы избежать жертв — и жахнул по тополю. Не забыв прикрыться, кстати, иначе… Ой, нехорошее мы представляли бы собой зрелище…

Вау.

— Ну, Мага… — только и могу сказать я.

Он внимательно рассматривает пальцы. Цокает языком. Накладные ногти остались только на мизинце и на большом пальце.

— Ну, ничего, — говорит, а у самого такое удовлетворение по физиономии разлито, как будто злейшего врага только что по ноздри в землю вбил и поплясал сверху. — Дома наращу. Ива, — это уже мне, — если заметишь, что я слишком уж выхожу из себя — ну, как недавно, — шепни мне два слова: «Сухое дерево». Будь уверена, я найду подходящий объект.

— А… Оум… — глубокомысленно изрекаю я. — … Ладно. Идём, что ли?

— И это всё? — спрашивает он грозно.

— А что ещё? — ляпаю и спохватываюсь. — Грандиозно, Мага! Видели бы тебя сейчас дети! Вот только при них таких фокусов не вытворяй, они ж будут пытаться повторить!

— Женщина! — фыркает он снисходительно. Уже по-хозяйски берёт меня под руку и энергично увлекает к воротам. Щепки так и хрустят под каблуками его сапог.

…………………………………………………………………………………..

На улице Победы мы выходим уже в сумерках. И только заворачиваем в квартал, в конце которого знакомый прокурорский дом, — откуда ни возьмись в спину ударяет порыв ветра.

Пройдя шагов десять, с недоумением посматриваю на Магу. Похоже, он ничего не замечает. А мне все более кажется, что ветер какой-то странный, обволакивающий и влекущий за собой. Я чувствую себя щепочкой — нет, для щепки крупновата, — досточкой, веткой, до этого спокойно качающейся на волнах и вдруг подхваченной течением. Может, это и есть тот самый энергопоток, о котором говорил Мага?

А я ведь должна его видеть… только в другом диапазоне зрения. Так и есть. Но то, что мне открывается — не привычные, как в Мире Двойной звезды, призрачные протуберанцы: нет, по-видимому, энергетика межмирья достаточно сильна и потому концентрируется в целые россыпи светлячков-искр, что тянутся нескончаемым шлейфом а одном направлении. Причём светлячки пролетают беспрепятственно и через моего спутника, и через Нору… и через меня, кстати. В какой-то момент даже не по себе становится: кажется, что огоньки настоящие, весомые, а я — всего лишь бестелесный призрак. Но все нездоровые мысли вылетают из головы, стоит мне увидеть неподалёку, аккурат напротив прокурорского дома Портал.

Интересно, думаю с запоздалым раздражением, смогла бы я сама его обнаружить, разглядеть? Ведь не будь встречи с Егорушкой, я бы и не догадалась тут, в своём мире подключить иное зрение. Настолько срабатывает стереотип, что у нас не может быть ничего необычного, что я почти забыла про свои новые умения. Попала в привычное русло — и веду привычную жизнь, ни шагу вправо-влево. Правильно Николас попрекнул тем, что я забыла его уроки.

Мы подходим к овальному проёму, ширины и высоты которого достаточно, чтобы пропустить взрослого человека. Пульсирует мой личный портал, конечно, традиционным лазорево-синим, как все его двойники в компьютерных игрушках, и здесь я вижу ещё одно доказательство в отсутствии воображения Игрока: похоже, он предпочитает копировать, чем изобретать что-то своё. С другой стороны, для чего-то рутинного можно воспользоваться готовым решением, а уж для чего-то незаурядного — например, Финала — придумать что-то своё, с изюминкой… Не успеваю додумать, потому что Мага неожиданно притягивает меня к себе и обнимает.

— Эй, эй! — настороженно говорю.

— Тихо, — успокаивающе шепчет он. — Прохожие. Охота тебе, чтобы за нами кто-то ещё увязался? А на парочки стараются не смотреть, глаза отводят…

— Придумал парочку! — сердито шепчу я. Он с интересом наклоняется ближе, и со стороны мы, должно быть, действительно напоминаем флиртующих. — Тебе сколько лет? Ладно бы, мальчик с девочкой стояли, целовались-обжима… Прекрати сейчас же!

Он ловко уворачивается от моего тычка в грудь.

— Я помню твои замашки, — говорит со смешком. — Ива, это просто маскировка. Не хочешь — не целуйся, но стой рядом и терпи.

— …Да уже и нет никого, — говорю я сердито спустя минуту. — Не выдумывай. А где твоё заклятье для отвода глаз, кстати?

— Не хочу распыляться, — отвечает Мага. — Сила сейчас понадобится. — Сощурившись, простреливает улицу взглядом и не спеша вытаскивает из ножен кинжал. Синие язычки, отражаясь, пляшут на волнистом лезвии.

— Крис? — не удержавшись, спрашиваю.

— Крис. Откуда знаешь?

— Да приходилось видеть. В игре. — И злорадно добавляю: — Хотя твои дочки не особо любят оружие. Если они и заводили перса-некроманта, то не боевого, а исключительно магического.

Мага не слышит сарказма. Кивает одобрительно.

— Проклятья использовали? Ничего удивительного, это у них должно быть врождённое. Что легче даётся, к тому и тянутся.

Тема перестаёт мне нравиться. Однако Мага и не думает продолжать.

— Всё, — говорит, — я работаю, вы караулите. Если кто появится — отгоняйте, отвлекайте, но чтоб меня это не касалось.

Он поводит ладонью вдоль правой дуги овального проёма. Прощупывает не торопясь, прислушиваясь, словно с миноискателем работает. На уровне, где нашему зрению привычны замок или замочная скважина, нащупывает какую-то точку и аккуратно, словно ключ, вставляет кинжал до упора, до рукояти. Несколько раз поворачивает, извлекает его — то наполовину, то на треть, то на четверть, и при этом я вижу, как меняется форма лезвия, как выпрямляется с одной стороны и наращивает зубцы с другой, с каждым разом всё более принимая форму бородки ключа.