Лоуренс Уотт-Эванс - Яд дракона

Арлиан несколько минут не отвечал, вскоре они дошли до конца коридора и оказались на балконе, который выходил в сад за домом.

— Возможно, она все-таки имеет некоторое отношение к моим планам мести, миледи, — проговорил он наконец. — Вы перестали носить ее с собой, значит, вы изменили привычке, от которой не отказывались несколько веков. Мне стало интересно почему. А также меня очень сильно занимает состояние вашего здоровья вообще и сердца в частности. Я пришел сюда сегодня, не только чтобы получить удовольствие от встречи с вами и насладиться вашим гостеприимством, но еще и желая узнать о природе перемен, которые с вами произошли за последние годы. Вполне возможно, что ваше решение оставить кость на столике в спальне как раз и является частью ответа на мои вопросы.

Леди Иней оперлась о перила балкона, не выпуская из руки свою палку, и посмотрела в сад, где цвели тюльпаны. Затем взглянула на Арлиана.

— Значит, ты думаешь о том, что будет после того, как ты доведешь свою месть до конца? — спросила она.

— Вы всегда отлично меня понимали.

— Мне казалось, что этот вопрос ты скорее будешь обсуждать с Вороном, а не со мной.

— Ворон не получил проклятия драконьего яда. Ему не пришлось превратиться из обычного человека в обладателя сердца дракона, а потом наоборот. Вы пережили и то, и другое.

— А также Паук. Щепка и Флейта, и Канат, Динан и Демдва, и Пори, и…

— Не стоит всех перечислять, миледи, — перебил ее Арлиан. — Мне представляется, я могу со спокойной совестью забыть о тех, кто был обладателем сердца дракона лишь короткое время. Вы, Паук, Щепка и Флейта единственные, кто способен ответить на интересующие меня вопросы, но мне кажется, что только вы скажете правду.

— Я польщена. — Она снова посмотрела в сад. — Что ты хочешь знать?

— Одну простую вещь: считаете ли вы, что подвергнуться мучительному ритуалу очищения крови действительно стоило, или быстрая смерть была бы лучшим и более безболезненным решением?

Леди Иней криво ухмыльнулась и искоса посмотрела на Арлиана.

— Тебе всегда удавалось меня удивить, Арлиан. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что для большинства людей выбор стоял бы между короткой, чистой жизнью и несколькими веками, наполненными знанием о том, что его кровь заражена и в теле развивается чудовище, и приготовлениями к своевременному избавлению от детеныша дракона.

— Ну, я отличаюсь от большинства людей, миледи. Я никогда не был нормальным человеком — ведь я ребенком проглотил смесь драконьего яда и крови своего деда и вырос, уже будучи отравленным. Мне не довелось испытать, что такое жизнь обычного мужчины, обрести знания и услышать голос чистого сердца. У меня нет семьи и очень мало друзей. Власть и богатство мало для меня значат. Единственная женщина, которую я любил, была отравлена и умерла у меня на руках. Я живу только ради мести, которая сделала меня таким, каков я есть. Когда я исполню свою клятву, что мне останется? Зачем жить дальше?

— Ради общения с другими людьми и радости, которую дарит человеку земная жизнь. Даже сейчас ты в состоянии наслаждаться красотой весенних цветов или молодой женщины — зачем отказываться от жизни, в которой все это есть?

— Из-за того, что живет в моем теле. Я не в силах забыть о скверне, о своем проклятии, и любое удовольствие, которое я могу получить, кажется мне не таким желанным, ведь я никогда не забываю, что в действительности являюсь настоящим чудовищем. Вы же знаете, моя собственная жизнь и безопасность меня не слишком заботят. Вы видели собственными глазами, как я множество раз рисковал.

— Видела.

— В таком случае вам известно, как мало я ценю возможность продления моего нынешнего состояния. Вы знаете, что значит быть обладателем сердца дракона и каково это — снова стать обычным человеком; знаете, какую страшную боль нужно испытать во время ритуала очищения. Вы пережили невыразимые мучения, когда ваше сердце вырвали из груди, а вы беспомощно наблюдали и ничего не могли сделать, видели, как из него вытекает яд… А потом сердце вернули на место, однако прошло еще много месяцев, прежде чем вы окончательно поправились, зная, что все равно умрете через несколько лет, и ваша жертва была напрасной и подарила вам совсем немного времени для нормальной жизни.

Вы знаете, что мне придется пережить, а я — нет. Вы не были готовы умереть, будучи обладательницей сердца дракона, и сейчас не готовы — так насколько же велика разница? Учитывая, что мне почти все равно, умру я сейчас или буду жить, имеет ли смысл подвергать себя страшной боли, которая сопровождает ритуал волшебного очищения, и не проще ли вонзить себе в сердце обсидиановый клинок?

— О Ари… — Леди Иней печально покачала головой и снова посмотрела в сад. — Бедный мальчик. Ты так плохо знаешь жизнь.

Арлиан собрался ей ответить, возразить что-нибудь — он много путешествовал, был рабом и аристократом, сражался с людьми, чудовищами и волшебством, в то время как многие люди всю свою жизнь оставались в одной и той же деревне, где и умирали, когда приходило их время — как, например, его родители.

Но тут он вспомнил, кто перед ним. Леди Иней прожила на свете более четырехсот лет, и разве он не пришел к ней за советом, потому что она владеет опытом, которого у него нет?

И разве не сам он сказал несколько минут назад, что никогда не знал, каково быть обычным человеком?

Он прикусил язык и стал ждать, что она скажет.

— Когда я была молодой женщиной, до того, как прилетели драконы, — проговорила леди Иней, — я почти не видела мира, но знала вещи, которые тебе узнать не довелось или которых ты просто не помнишь. Я знала, что такое любовь и привязанность, — и лишилась всего этого, когда выпила собственную кровь из зараженной драконьим ядом раны в том ужасном колодце, где пряталась от чудовищ.

Сначала я думала, что онемение, которое я испытала, рождено болью от потери семьи. Мне казалось, что мое холодное спокойствие — защита от горя. Позже, став членом Общества, я узнала, что все обладатели сердца дракона постепенно отдаляются от остальных людей и теряют свои человеческие качества. Однако мы считали, что причина заключена в нашем бессмертии, и не осознавали, насколько далеко ушли от обычных людей и как сильно от них отличаемся, и эта пропасть с годами становится все шире.

Но потом я излечилась. Ты меня излечил, Арлиан, — ты и твои волшебники из Аритейна, — и я стала твоей должницей. Ты и сам не понимаешь, сколь велик этот долг.

Мне потребовалось немало времени, чтобы поправиться и окончательно прийти в себя. Около двух лет. Но постепенно сердце перестало болеть, и вместе с ним излечилась душа. Я снова научилась тому, что потеряла или забыла. Обрела целостность и стала прежней, такой, какой была до нападения драконов. И хотя грудь мою изуродовал шрам, а от одной ноги осталась лишь небольшая часть, я не чувствовала себя так замечательно за все прошедшие до нашей встречи века. Я вспомнила, что такое любовь, я умею радоваться и получать удовольствие просто оттого, что живу. Мой муж и четверо детей погибли четыреста лет назад, я так и не вышла больше замуж, не пыталась завести другую семью, потому что не могла любить — эту способность убил яд, который отравил меня.