Мэрион Брэдли - Повелительница ястреба

Вот это да! У девушки даже дыхание перехватило — мысль о том, что эти слепые, огромные, неспособные летать, кровожадные создания могут быть использованы как следопыты, потрясла ее. С другой стороны, к чему все это, подумала она, и уже вслух спросила:

— Но зачем использовать для этого духов, когда хороший охотничий пес отлично возьмет след? И дома его можно держать.

— Не буду спорить, — согласился Алдерик. — Я скорее пройдусь босиком по битому стеклу, чем стану приручать баньши. Но, в принципе, это выполнимо. Я не могу приручить сторожевую птицу, у меня нет дара, однако кое-кто из женщин нашей семьи с успехом занимался этим. И в Башне тоже находились такие умельцы. Они использовали этих птиц для предотвращения лесных пожаров. Их глаза намного зорче, чем у людей.

В этот момент в зале опять зазвучала музыка. Алдерик спросил:

— Не желаете еще потанцевать?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет, спасибо.

Алдерик поклонился кому-то за ее спиной, девушка повернулась и увидела подошедшую к ней Люсьелу. Мачеха спросила:

— Ромили, ты бы не хотела станцевать с домом Гарисом?

Она ответила, не скрывая презрения:

— Похоже, он решил, что лучше пожаловаться моей приемной матери, чем поступить, как подобает мужчине, и самому попытать счастья.

— Ромили, он же наследник Скатфелла!

— Для меня не имеет значения, кто чей наследник — Небесной Лестницы или Зандру из девятой преисподней… — начала было девушка, но дом Гарис лично выплыл из-за спины Люсьелы и сказал с приятной улыбкой:

— Вы окажете мне честь, если согласитесь станцевать со мной, госпожа Ромили…

Получилось так, что отказ в этом случае мог быть воспринят как оскорбление, а лорд Гарис все-таки был гостем отца. Пусть даже Ромили считала, что ему следовало танцевать с дамами своего возраста и не цепляться к юным девочкам, но теперь ее соображения не имели никакого значения.

Девушка положила свою ладонь на запястье Гариса, и тот ввел ее в круг. Ромили успокоилась — пока за ними наблюдал дом Макаран, Алдаран не мог позволить себе какую-либо грубую выходку. И братья ее были тут же. Да и присутствие других благородных господ должно было остановить его. Пальцы Гариса были мягкие и потные.

— Ну, — наконец заговорил лорд Гарис, — вы легки, как перышко, дамисела. И танцуете вы превосходно. Просто замечательная молодая леди. Увидев вас в сапогах и штанах — ну вылитый мальчишка! — кто бы поверил, сколько в вас величия и одухотворенного благородства. Я не сомневаюсь, что вся молодежь так и вертится вокруг вас.

Ромили в знак признательности за добрые слова склонила голову и ничего не ответила. Девушка ненавидела разговоры подобного рода, напыщенные комплименты, наигранное восхищение. Это Мэйлине подобные пошлости ну как бальзам на сердце. Сестра прямо расцветает от подобных слов, начинает хихикать и стрелять глазками. Когда танец кончился, лорд Гарис попросил разрешения пригласить ее на следующий, однако она вежливо отказала — сослалась на острую боль в боку. Он было предложил угостить ее вином. «Или, если угодно, не желаете ли бокал шалана?» Нет, ответила девушка; ей очень хочется посидеть рядом с Дарисой. Он тут же пристроился рядом и без конца осыпал ее знаками внимания. К счастью, танцы скоро закончились — точнее, музыканты заиграли мелодию, которая требовала всем собраться в круг. Этот хоровод был исключительно молодежным — здесь лихо стучали пятками по полу, и лорд Гарис вынужден был оставить ее в покое.

Ромили наконец-то перевела дух.

— Я смотрю, ты одержала еще одну победу, — поддразнила ее Дариса.

— Невероятно, он танцевал со мной, как с какой-то посудомойкой. Удивительно, что бы Гарис ни говорил, все звучит двусмысленно. — Ромили пожала плечами. — Алдараны из Скатфелла слишком знатны для нашей семьи — меня разве что можно выдать за самого младшего из сыновей. Отец как-то заметил, что лучшей партией для меня был бы Манфред Сторн. К сожалению, ему еще не исполнилось пятнадцати, так что следует подождать. С другой стороны, пусть я не так уж и благородна, но все же и не такого низкого происхождения, чтобы применить силу. И вообще, он мне не нравится. — Девушка с улыбкой добавила: — А наихудшим в замужестве с Синилом будет для меня необходимость называть этого жирного слизняка «братец». Думаю, что родственные обязанности — не побоюсь так выразиться, — которые мне придется выполнять, в конце концов заденут мою честь.

— Вынуждена с тобой согласиться, — призналась Дариса, понизив голос. — Он домогался меня, когда я была беременна маленьким Рафаэлем. Гарис сказал, что не стоит считать его предложение неподобающим или неприличным, тем более падать в обморок. Я отчитала его, а он заметил, что неплохо вспомнить старое доброе время, когда здесь, в горах, у родственников были общие супруги. Он добавил, что уверен в Каделе — тот, мол, готов отплатить старшему брату за его доброту и заботу… И что нет ничего особенного, если я разделю с ним ложе, а его собственная жена займется тем же самым с кем-нибудь из родственников. Я лягнула Гариса и посоветовала найти для подобных утех какую-нибудь служанку, если уж ему так хочется… одним словом, уязвила его гордость, однако с тех пор он и близко ко мне не подходит. Сказать по правде, Гарис в общем-то недурен, если бы только не его вечно плаксивый голос и потные руки. И вот еще что, — добавила женщина. В этот момент на ее щечках появились ямочки — может быть, единственное, что не изменилось в Дарисе за это время. — Я очень люблю Кадела, чтобы искать забавы на стороне.

Ромили покраснела, взгляд ее, обращенный куда-то вдаль, застыл. Выросшей среди животных, ей был не в диковинку подобный содом — но то животные!.. Люсьела была строгая, истовая христофоро — при ней нельзя было не то чтобы заводить разговор на подобные темы, даже намекнуть — большой грех…

Дариса неправильно истолковала ее молчание, затуманившийся взгляд и, словно бы заглаживая неловкость, попыталась перевести разговор на другое:

— Ты знаешь, этого ребенка я ношу удивительно легко. Не то что жена Гариса… Ну да, последняя — она мне никогда не нравилась, все время рожала мертвых и сама умерла при родах, еще до Праздника середины зимы. Он уже трех жен вогнал в могилу, дом Гарис… Все пытается заполучить наследника. И вот что я заметила — все его дети умирают при родах. У меня нет никакого желания забеременеть от него, иначе мне тоже плохо придется. Моя старшая сестра, — продолжила она, — в девичестве провела несколько лет в Башне Трамонтана. Она рассказывает, что слышала там о давным-давно забытых днях — в общем, никто не помнит, когда это было. Вот в то время и была запущена особая генетическая программа. В результате Алдараны получили особый дар — ларан. Правда, не только они. Но беда в том, что в их наследственный аппарат был введен какой-то ген, наградивший их этим даром. К сожалению, ген этот… Я сама не знаю, что это такое, а ты знаешь? — И, не дожидаясь ответа Ромили, подруга продолжила: — Этот ген, значит, оказался смертельным. Вот, например, твой отец сам объезжает и тренирует лошадей, разве не так? Вот я и думаю, что у сэра Гариса есть этот ген, а у моего Кадела нет. И вот что может получиться — у лорда Гариса никогда не будет наследников, так что когда-нибудь мой старший сын унаследует Скатфелл.