Дж. Кинг - Тран: Создатель чудовищ

В течение нескольких месяцев Явгмот пытался сделать наблюдателей, приверженцев магической медицины, настоящими целителями. Сегодня ему потребовалось лишь несколько минут, для того чтобы превратить целителей в убийц.

Слева от него женщина в белых медицинских одеждах безжалостно колотила ножкой стола по черепу неприкасаемого. Справа мужчина навалился на слабые тела двоих восставших и вводил им дозу яда.

Сам Явгмот, в совершенстве владевший мечом, снес уже не одну голову.

Впереди Ксод швырял отрубленные части тел в толпу обезумевших мятежников. Всего пару часов назад этого мальчишку вывернуло при первом же взгляде на труп. А теперь отвращения, жалости и страха как не бывало. Пришло время убийства.

Отверженные бросились на Ксода. А он только и ждал этого. Подняв меч, перехватив поудобнее скользящую в окровавленных пальцах рукоять, он сам пошел им навстречу. Отбив пару яростных атак, юноша толкнул одного из нападавших в грудь, повалил на землю, прямо на раненую женщину и проткнул обоих разом. В лицо Ксода ударила струя крови, но у него не было времени вытираться. Выдернув меч, он отметил, что кровавый фонтан тут же иссяк.

На некоторых трупах не было видно ни ран, ни крови. А другие мятежники продолжали сражаться, будучи смертельно раненными, иногда даже лишившись руки или ноги. Интересно. С медицинской точки зрения. Оказывается, к убийству можно проявить ничуть не меньше научного интереса, чем к любому занимательному процессу. Это суровое знание, требующее постоянной практики, и весьма... забавное.

Недостатка в объектах наблюдения у Ксода не было. Отверженные продолжали атаковать, и каждый умирал по-своему. С соседних улиц прибывали все новые и новые банды неприкасаемых. Явгмот яростно размахивал мечом, но все еще ни на йоту не приблизился к Храму. Вот где будет настоящая схватка. Забравшись в свободное летающее кресло, целитель обернулся К Ксоду и, громко свистнув, кивнул на место рядом с собой.

— Не сомневался, что найду тебя здесь. Лучший способ разыскать двух мужчин, которых я ненавижу больше всего на свете, это убить тебя!

— Джикс? — От изумления у Ребекки перехватило дыхание.

Прокаженный вцепился в шпиль Дворца Советов едва ли не в пределах досягаемости длинного шеста архитектора.

— Гласиан предупреждал о твоих намерениях, но ему никто не верил.

Джикс ухмыльнулся, обнажив кривые желтые зубы:

— Конечно, не верил. С твоим мужем, надо сказать законченным ублюдком, нас объединяет одно: во всем городе только мы с ним видим истинное положение вещей...

С этими словами отверженный прыгнул и ухватился за шест подоспевшего на помощь Джонаса. Чтобы самому не упасть вниз, парню пришлось упереться ногами в парапет, в то время как Джикс уже карабкался к основанию Храма. Ловко перемахнув через ограждение, предводитель неприкасаемых вырвал шест из рук растерянного Джонаса, молниеносно развернулся и одним ударом ноги столкнул рабочего с платформы. Тело молодого человека рухнуло на купол Дворца Советов так же, как падали тела восставших оборванцев. Он принял такую же смерть. В ужасе Ребекка выронила свое оружие и закрыла лицо руками.

Рабочие бросились на помощь архитектору. Джикс умело и решительно отбивал атаки, сталкивая строителей вниз одного за другим.

Тем временем двое мужчин притащили откуда-то широкую тяжелую дверь и перекинули ее с купола на парапет основания. Толпа восставших хлынула по импровизированному мосту.

Ребекка попыталась столкнуть дверь, но у нее не хватило сил, к тому же угадавший ее намерения Джикс трижды ударил ее по согнутой спине шестом Джонаса, и она отступила вместе с остальными рабочими.

Отверженные шагали по двери, как по мосту между двумя мирами, — трое, семеро, одиннадцать, восемнадцать. Теперь в Храме их было больше, чем Ребекке удалось уничтожить. Несколько мгновений, и восставшие уже явно превосходили числом сгрудившихся в кучу обезоруженных строителей. Возглавляемые Джиксом, на лице которого застыла дьявольская усмешка, они окружили их. Кристаллы основания отражали изможденные тела и грязные обноски.

— Ребекка, я знаю, что вы пытаетесь сделать. — Главарь мятежников смотрел на архитектора с какой-то непонятной, удивительной грустью. — И все это знают.

Но вы хотите вознестись к небесам, беспощадно уничтожая нас. Вы поднимаетесь вверх по нашим телам. Раньше магическое производство вашего мужа убивало только нас. Теперь ваш Храм убивает даже обывателей города. Вам есть до этого хоть какое-то дело? Может, вы остановитесь? Может, вы начнете разгребать те отстойные ямы, которые вы же и вырыли, или вы хотите только увеличивать их количество?

— Явгмот работает над созданием нового лекарства, — запротестовала Ребекка. Выдернув из кучи песка строительный ворот, она отвела его назад. — Это лекарство не только для моего мужа, но и для всех жителей Халциона, подземных в том числе.

— Явгмот не сможет найти лекарство. Но даже если это ему удастся, он не поделится с нами.

— Я смогу, и я поделюсь!

Все подняли головы вверх. Заслоняя яркий солнечный свет, в воздухе висело нечто темное. Рабочие и повстанцы щурились, чтобы разглядеть, кому принадлежит голос. Только Ребекка и Джикс узнали его. Из Приземлившегося летающего кресла поднялся высокий крепкий мужчина.

— Более того, у меня уже есть снадобье, а возможно, и лекарство, способное навсегда избавить вас от лепры. — Явгмот стоял спиной к солнцу, и многим казалось, что его фигура испускает волшебное сияние. Да, он был мастером произвести впечатление на чернь. С удовлетворением отметив, что многие, и прежде всего Джикс, опустили заслезившиеся от непривычно яркого света глаза, целитель продолжал: — Одна доза у меня с собой. Для вашего предводителя. Кожа Гласиана уже очистилась, страдания его уменьшились.

— Это ложь и ничего более! С чего бы тебе приносить мне лекарство, да еще во время восстания, которое я же и поднял?

— Чтобы положить ему конец, — пожал плечами Явгмот. — Это выкуп за жизнь леди и за жизнь города. Я дам тебе лекарство и обещание в течение недели спуститься в пещеры и принести с собой достаточное количество этого средства, чтобы вылечить твоих людей. Мое условие: ты сегодня же уберешься вместе со своими головорезами туда, откуда пришел.

Ребекка заметила, как вспыхнуло всегда бледное лицо Джикса. Ему хотелось верить в возможность исцеления. Хотелось вновь стать здоровым самому и вылечить своих соплеменников. Но вместе с надеждой в его глазах светилось недоверие.

— То, что ты принес мне, — яд.

— Нет, — донесся другой голос из летающего кресла. — Я был рядом с Явгмотом, когда он изобрел лекарство, и сам видел, как излечился один из неприкасаемых. А потом и Гласиан.