Мелани Роун - Принц драконов

Наконец они добрались до углубления в скале, которое Рохан приметил еще внизу. Отдышавшись, он велел Чейну получше спрятаться.

— Рохан, не сердись, но, по-моему, ты сошел с ума. Все это очень забавно, однако я чувствовал бы себя куда лучше, если бы понимал, что мы делаем.

— Посмотри на эту пещеру. Вход в нее замурован, драконши нет, и за яйцами никто не присматривает. Представь себя на месте самца, которому пришлось в этом году чертовски постараться, чтобы оплодотворить их, и который видит, что к венцу его труда подбираются два хилых, но злокозненных создания…

Чейн насмешливо фыркнул.

— Нет, ты определенно выжил из ума. Ладно, так чего ты хочешь от меня?

— Если я останусь жив, больше ничего. Если нет — беги отсюда так, словно за тобой черти гонятся. И передай матери, чтобы простила меня.

— Если бы она знала об этой затее, то убила бы тебя собственными руками и избавила дракона от всяких хлопот. — Чейн покачал головой и пошел к дальнему краю карниза, где громоздилась внушительная куча камней, представлявшая собой идеальное укрытие.

Рохан стер со лба пот и поглядел на противоположную стену, где насмешливо скалились два незамурованных входа в пещеры. В которой из них сейчас дракон? Или он на этой стороне? Инстинкт подсказывал: нет. Рохан не стал разбираться в том, откуда взялось это странное предчувствие, а спрятался за выступом скалы и стал ждать. Шириной площадка была в рост человека, а длиной — в два роста. У Рохана было достаточно места для маневра, у дракона нет. Во всяком случае, принц надеялся на это.

Когда дракон с трудом выбрался из пещеры напротив, судя по укоротившимся теням, было около полудня. Переполненный чувствами после утра, целиком и полностью посвященного одной из его дам, он широко зевнул и вытянул сначала одну заднюю лапу, а затем вторую. До Рохана донесся сдавленный смешок Чейна. В самом деле, было забавно следить за старым развратником, просыпающимся после любовных подвигов. Но Рохана разом покинуло веселье, как только он заметил множество дыр в шкуре дракона, из которых еще сочилась кровь. Когда огромные крылья раскрылись и дракон приготовился взлететь, принц обратил внимание, с каким трудом передвигается чудовище. На внутренней стороне одного из крыльев виднелся огромный сгусток засохшей крови; чуть меньшая рана зияла в боку. Рохан напрягся, вышел из укрытия на солнечный свет и бросил дерзкий вызов дракону, убившему его отца.

Позиция юного принца располагалась выше пещеры чудовища; кроме того, Рохан стоял спиной к солнцу, и дракону пришлось прищуриться, чтобы увидеть противника. В других обстоятельствах это тоже показалось бы принцу забавным: огромные злобные глаза сузились, разыскивая источник звука. Но Рохан в это время возносил хвалу Богине: дракон изрядно помашет своими израненными крыльями, прежде чем долетит до дальнего конца ущелья. И в самом деле, чудовищу, изнемогшему от ран и безудержного спаривания, пришлось приложить для этого гигантские усилия.

Бестия дважды неуверенно взмахнула крыльями, и принца охватила радость. Дракон зарычал от гнева и боли, а затем поднялся в воздух. Еще мгновение Рохан сомневался, сумеет ли чудовище взлететь. Но после трех мощных ударов крыльями дракон взмыл ввысь и бросился прямо на Рохана.

Принц подавил страх, воздел меч и покрепче уперся ногами в землю. Солнечный свет отражался от золотистой шкуры реявшего над ним дракона. Зверь раскрыл пасть, обнажив поломанные зубы, и Рохан почувствовал жар ударившего в лицо дыхания. Внезапно принцу представилось, что его голова вот-вот окажется в разинутой пасти чудовища. Рохан никогда раньше не оказывался в такой близости от дракона, и теперь ему больше всего хотелось забиться в ближайшую щель и подождать, пока грозная рептилия не улетит куда-нибудь подальше…

Вместо этого юноша отклонился в сторону и изо всех сил рубанул мечом сверху вниз. Драконьи челюсти лязгнули в волоске от туловища принца, едва не перекусив его пополам. Чудовище рухнуло на карниз и отчаянно взревело. Его крыло бессильно повисло вдоль туловища; из огромной раны хлынула кровь. Когда дракон попытался расправить крыло, над ущельем пронесся хруст ломающихся костей. Потеряв равновесие и способность летать, дракон вцепился задними лапами в край скалы, в то время как передние скребли воздух, пытаясь дотянуться до добычи и сомкнуться вокруг Рохана.

Глядя в покрасневшие от гнева глаза, Рохан ощутил, как в нем самом вскипела кровь. Это был враг. Весь во власти древней ярости, он ударил мечом по передней лапе и засмеялся, когда дракон зарычал. Одно его крыло неистово билось, второе висело плетью. Рохан полоснул клинком по длинной, выгнувшейся от боли шее. Когда принц поднял меч и нанес еще один удар, на этот раз колющий, из шеи ударил фонтан крови. Дракон мучительно взревел, закинул голову, а затем уронил ее вперед. Рохан сжал рукоять и нанес бестии последний удар, вонзив клинок в глаз дракона.

После этого удара руку принца пронзил жар. Меч, еще мгновение назад казавшийся таким легким, налился свинцовой тяжестью. Рохан пытался вытащить клинок из глазницы дракона, но тот застрял в надбровной кости. Рохан громко вскрикнул от усилия и внезапного жжения в плече. Дракон закинул голову в небо; меч все еще торчал из кровавой дыры, которая только что была глазом чудовища. Рептилия вцепилась когтями в скалы, но не сумела удержаться. Целое крыло билось вверх и вниз, инстинкт требовал подняться в воздух, хвост молотил стену ущелья. Дракон издал последний душераздирающий рев, соскользнул со скалы, и его огромная туша грянулась на острые камни.

Рохан посмотрел на свою руку. Коготь дракона разорвал кожу и мышцу. Рана была пустяковая, но он все же счел нужным тщательно обтереть ее, не зная, чья на ней кровь — его или дракона. А вдруг в россказнях о том, что кровь дракона ядовита, есть доля правды, вяло подумал принц.

И вдруг ему стало холодно. Солнечные лучи перестали обжигать кожу, воздух превратился в стоячую воду, сквозь толщу которой принц пробивался с болезненной медлительностью. Лютый ветер заморозил пот на его теле и превратил брызги крови в кусочки льда. Рохан бросил короткий взгляд на дно ущелья, где лежал убитый им дракон. Этого хватило, чтобы у него закружилась голова. Принц отпрянул от края пропасти, упал на колени, и его вырвало…

Ущелье и небо все еще вращались, когда Рохан ощутил, что кто-то брызжет ему в лицо холодной водой. Он досадливо потряс головой и застонал.

— Разжуй как следует, — велел голос Чейна, и Рохан ощутил во рту что-то горько-соленое, снова вызвавшее тошноту. Он судорожно проглотил отвратительное месиво и заставил себя сесть. — Теперь немного отдохни, — сказал Чейн. Маленькая облатка из трав и соли подействовала на желудок юноши как кубок крепкого вина, выпитый до завтрака Рука начинала болеть по-настоящему, и Рохан поморщился.