Лилия Касмасова - Инферняня (СИ)

— Зачем он вам? — чуть тише рычит бородач.

— Прошу прощения, мистер Олимпус. Это личное дело.

Олимпус? Он что, его родственник?

— Вы его родственник? — спросила я, а Томас наступил мне на ногу, и я тихо ойкнула. Пнула его в ответ.

А бородач всмотрелся — будто я такая мелочь, что меня и не разглядишь! — и сказал:

— Я его папа, — и ухмыльнулся: — Зевс.

— О! Значит, мы можем вам сообщить…

— Да? — бородач подался вперед и золотые кудри его волос и бороды разметались по экрану.

— Что их сын Петер, то есть, ваш, значит, внук, в общем… — начала я.

— Мы сообщаем только родителям, извините, — сказал Томас и мне и ему.

— А — а, — безучастно сказал он. — Где Гермес?

— За этим мы и обратились к вам, на Олимп, — сказал Томас.

— Напрасно, — сказал Зевс. — Его здесь нет.

— А где он может быть? — учтивым тоном спросил Томас.

— Не знаю! — Зевс снова разозлился и стукнул кулаком по столу перед собой. Из‑под кулака во все стороны вылетели молнии, по экрану поползли цветные полосы, динамики затрещали.

— Мистер Зевс, — крикнула я, — а вы не знаете, где жена вашего сына?

Сквозь треск послышалось:

— И знать не хочу! Глупая дура! — что‑то грохнуло и треск стал еще громче. Последняя фраза, которую можно было разобрать, была: „все люди — свиньи неблагодарные“. После чего раздался еще один взрыв грома и вся радиорубка потонула в оглушающем треске.

Мужчина, который встречал нас, морщась, снял наушники и проорал:

— Отключай уже, Тед, уши болят!

Стало тихо.

— А дедушкам не положено переживать за внуков? — прошептала я Томасу.

— Знаешь, есть такое выражение „олимпийское спокойствие“? — проговорил Томас, спускаясь с трибуны. — Это о них. Они бессмертны, их не волнует то, что обычно волнует нас.

Эх, надо было мне спросить Зевса, не где жена Гермеса, а кто она!

Нет, кажется, Томас все же сбил меня с толку своим скепсисом! Я ведь была уверена, что это Вивиан Джемисон. А теперь — даже не знаю!

— Да, что‑то у них там неладно в датском королевстве, — сказал Томас, когда мы с ним вышли в коридор.

— Разве Олимп не в Греции? — Он же сам так сказал.

— Это из Гамлета, — сказал Томас. — Загляни как‑нибудь ко мне, дам почитать.

Ух ты. Он меня в гости пригласил, да? Хм. Только он же с мамой живет. И почему парни иногда бывают такие несамостоятельные?

Он добавил:

— Я, правда, собираюсь переезжать. Так что успей до переезда.

— А куда ты переезжаешь?

— В Лондон. Там есть наш филиал.

В Лондон. Такая даль. Мне отчего‑то стало грустно.

Томас раскрыл телефон:

— Боб, ну что там?.. Да что ты… А Джеми..? Угу… Понятно. Извини, а ты можешь последнее повторить? — и он приложил трубку к моему уху.

Молодой голос оттарабанил:

— Нет ни одного свидетельства того, что мисс Вивиан Джемисон и мистер Гермес Олимпус знакомы. Судя по отчетам о рабочих командировках мистера Олимпуса и расписанию поездок и авиабилетам мисс Джемисон, они не пересекались ни в одном городе. Данные за последние два года.

Боб замолчал. Я протянула трубку Томасу.

— Спасибо, Боб, — сказал он и положил телефон в карман.

— Ну? — спросил он меня. — Все еще будешь настаивать на своей версии?

— Ну другой‑то жены у него тоже не нашлось?

Томас нехотя сказал:

— Да.

Я с энтузиазмом произнесла:

— Мы все равно в Лос — Анджелесе. Давай просто заглянем к ней на минутку.

— Мы все равно в Лос — Анджелесе, давай лучше заглянем к Джулии Робертс, — сказал он.

— А она здесь при чем?

— А при чем Вивиан Джемисон?

— Хорошо, я сама к ней зайду.

— Иди.

Я двинулась решительно по коридору. Обернулась:

— Какой у нее адрес, не напомнишь?

— Я не знаю, — Томас пожал плечами.

Ну и ладно. Справлюсь без этого задаваки. Заодно и Петера увижу. Сто процентов, он у матери!

Эта мысль меня еще больше приободрила и я зашла в лифт, победно вскинув голову.

Нажала кнопку первого этажа. Где мне взять адрес Вивиан? Не в телефонной же книге! Может, в Интернете найдется?

Где здесь ближайшее Интернет — кафе?

Нет. Интернету доверять нельзя. Я нашла пять адресов и все в Лос — Анджелесе!

М — да… Я так задумалась, переходя улицу, что мне изо всех сил засигналило резко затормозившее такси, а водитель высунулся и стал кричать последними словами.

Вот кто должен все знать — таксисты.

— Эй! — крикнула я ругающемуся таксисту — это был пожилой мужчина с густыми седыми бровями. Похоже, человек знающий. И я продолжила, пока он сделал секундную паузу:

— Вы не знаете адрес Вивиан Джемисон?

Он обалдело ответил только:

— Нет.

Я собралась сказать: „Тогда спасибо, возьму другое такси“, но он очнулся:

— Беверли — Хиллз, может быть. Там все виллы их.

Я заглянула в листок с записанными в Интернет — кафе адресами: ура, круг сужается — всего три адреса в Беверли — Хиллз.

— Отлично, — сказала я и уселась в машину.

— Будем искать дом? — спросил он.

— У меня есть адреса! — взмахнула я листком.

— А чего спрашивала?

— У меня их… три, — замялась я.

— Поклонница, что ли? — обернулся он и окинул меня насмешливым взглядом.

— Нет, я… Няня.

— На работу к ней устроиться хочешь?

— Нет.

— А чего тогда?

Разговор приобретал все более бессмысленный характер.

— Это… Личное дело.

— Н — ну… — он смотрел на меня с подозрением.

Я назвала первый адрес.

Он хмыкнул и тронул машину с места.

Мы выехали на скучное серое шоссе. Но скоро оно прорезало зеленые холмы — пейзажи стали повеселее. Среди куп деревьев показались виллы.

Малхолланд — драйв. Один из самых крутых бульваров на свете.

Возле первого дома из моего списка стояла стая дамочек разного возраста и скандировала:

— Брюс, мы любим тебя!

Нет, мне точно не сюда.

Поехали по второму адресу. Стоим на перекрестке, я глазею на смешного пуделя в розовых бантах, ну и на его хозяина — двухметрового мускулистого красавца — и думаю: если пудель в бантах, имеет ли смысл строить его хозяину глазки? Просигналила какая‑то машина.

— Эй, мисс, — говорит водитель. — Смотри, машет. Тебе, что ли.

В соседнем ряду перед светофором стоял ржавый Форд. Томас жестом приглашал меня в машину.

— Лучше б пешком ходил, чем на такой колымаге пилить… — заметил таксист.

— Точно, — сказала я. Расплатилась и вышла.