Александра Лисина - Мэтр на учебе

— Ах докладываете… — Во взгляде светлого появилось обещание мучительной смерти. — Сколько букв рунического алфавита вам известно?

Я вопросительно приподнял бровь.

— Основных или дополнительных?

— Основных! Хотя бы… — неожиданно запнулся преподаватель, а потом с подозрением уставился на невозмутимого меня. — Откуда вы знаете о дополнительных рунах?

— Отец считал, что у меня должно быть разностороннее образование, не задавленное рамками общеобразовательной программы, — пожал плечами я. — Поэтому он позволил мне самостоятельно изучить в оригинале «Древние руны» магистра Буральдино.

У мастера фон Бердена сперва округлились глаза, потом раскрылся рот для какого-то глупого вопроса, вроде того, откуда у старшего Невзуна мог взяться оригинал фундаментального труда знаменитого некроманта, копиями которого сейчас пользуются все до единого маги. Но светлый вовремя вспомнил, каким именно способом мэтры добывают ценные книги, и неопределенно хмыкнул.

— Смело с его стороны… Что вы поняли из этого трактата?

— Исходя из исследований мэтра Буральдино, в рунном алфавите, в том виде, в котором он до нас дошел, — счел нужным уточнить я, — в настоящее время выделяют тридцать основных рун, разбитых на три порядка в зависимости от уровня воздействия, и около пятидесяти дополнительных.

Во взгляде преподавателя промелькнула искорка неподдельного интереса.

— Вам они знакомы?

— Разумеется, — хмыкнул я. — Это знание не является запрещенным.

— Очень любопытно. А вам известно, адепт, почему произошло такое разделение?

— Конечно. Основные руны называются так потому, что, будучи нарисованными в одиночку или же рядом с рунами своего порядка, всегда обладают одним и тем же значением. Тогда как дополнительные руны, напротив, способны это значение или исказить, или поменять на прямо противоположное.

Например, руна гадья, о которой я так долго толковал Лиурою и всю красоту которой он, кажется, так и не понял до конца.

— Верно, — с легким удивлением отозвался светлый. — Хотя схем, которые описывали бы воздействие дополнительных рун на основные, до сих пор создано очень мало.

Я с умным видом кивнул.

— В книге мэтра Буральдино имеются записи о двухсот двадцати шести таких схемах. Но они учитывают воздействие всего одной, максимум двух дополнительных рун, при условии, что количество основных рун в общей схеме не превышает десяти.

— Да, — с сожалением согласился со мной мастер фон Берден. — Но даже для десяти основных рун он проверил далеко не все возможные комбинации.

Угу. У него на это просто не хватило времени — конкуренты, знаете ли… Не просто же так его книжица заняла почетное место в моей личной коллекции редкостей?

— Кстати, Невзун, — окончательно позабыл о своем раздражении фон Берден. — Раз уж вы у нас оказались столь просвещенным в этом вопросе, не могли бы вы напомнить классу положительные и отрицательные стороны рунной магии?

Я чуть не поморщился. Тьфу… на какую чушь я должен тратить свое драгоценное время!

— Плюсы: рунная магия общеизвестна, доступна и может быть использована даже адептами-первокурсниками. Минусы: она сложна в понимании, требует прекрасной памяти и безукоризненной точности в начертании символов.

— Именно, — тонко улыбнулся светлый, кинув на притихшую аудиторию торжествующий взгляд. — И поскольку она доступна вам уже сейчас, то следующий час мы посвятим изучению простейших рун, чтобы с завтрашнего дня вы могли самостоятельно передвигаться по академии, не привлекая для этого завхоза или старших товарищей.

Я удивленно повернул голову.

Раньше к рунам приступали только к концу первого полугодия! Ученики должны были сперва научиться их рисовать, прежде чем пытаться использовать! С какого перепугу Совет дал добро на этот эксперимент?! Хотят, чтобы кто-нибудь убился по неосторожности?!

— Приказ ректора, — с новой улыбкой пояснил приободрившимся адептам мастер фон Берден. — Исходя из того, что большинство из вас уже изучали руны и вполне прилично владеют навыками их начертания…

Когда бы они успели? Неужто была изменена форма домашнего обучения!

— И поскольку на подготовительном факультете этот материал тоже давался, то наше руководство решило с нынешнего года облегчить вам жизнь и позволить пользоваться порталами академии самостоятельно.

Лица первокурсников посветлели.

Ну конечно, бегать из корпуса в корпус никому не нравилось, а старшекурсники не станут никого дожидаться возле арки, оказывая услуги проводников вечно опаздывающим и путающимся в собственных мантиях малолеткам.

Не нравится мне все это. Ни новая программа, ни выбранный Советом курс на сближение потоков, ни измененное расписание. Все вроде выглядит неплохо — в молодых людях поощряется активность, решительность, целеустремленность, любопытство. Но сколько из них сумеет разобраться в рунах и будет дотошно изучать их до тех пор, пока не поймет все до последней закорючки? Сколько сможет усидеть в книгохранилище в поисках истины, которая однажды не позволит совершить грубейшую ошибку? А сколько ринется исследовать древний алфавит без предварительной подготовки и с завтрашнего же утра помчится мучить телепортационную арку, рисуя на ее стойках кривые символы? Лишь потому, что «разрешили»?

Хотя, может, кому-то понадобились адепты-недоучки? Может, кто-то в Совете заинтересован в том, чтобы большая часть магов не приобрела необходимую квалификацию? Все же быть самым умным в стране дураков — заманчивая перспектива…

— Невзун, вы опять спите? — недовольным голосом прервал мои размышления преподаватель.

Не открывая глаз, я отрицательно качнул головой:

— Теперь уже не до сна, господин фон Берден…

— Вы это о чем? — озадаченно спросил светлый, когда я нахмурился и резко поднялся с кресла. Всего за мгновение до того, как снаружи зазвенел проклятый колокольчик.

ГЛАВА 8

Даже спешить надо грамотно и с умом.

На уроке по магии земли и жизни я решил не выпендриваться. То есть на рожон не лез, с преподавателем не спорил, гадостей не говорил и позволил себе только одну вольность — без спроса занял обитое зеленым бархатом кресло, на которое положил глаз еще с порога.

Тем не менее мастер Рух Мкаш, в простонародье ласково именуемый Хмырем, мои усилия почему-то не оценил и, едва зайдя в учебную комнату, сделался каким-то неприветливым. А когда я вежливо поднялся вместе со всеми, скривился, будто на его любимом сиденье внезапно образовалась проплешина.