Майя Ахмедова - Ледяная Королева

Во время обеда подружки пустились в обсуждение деталей предстоящего торжества (вернее, даже двух — свадьбы и коронации), усиленно пытая меня насчет настроения: им показалось, что для счастливой невесты у меня недостаточно убедительное лицо. Пришлось признаться, что я жутко нервничаю, и милые подруги поспешили заверить, что повода для этого пока нет, вот потом… Особенно старалась Эльорина — единственная замужняя дама в нашем тесном кругу. Она так расписала ужасы семейной жизни, что чуть не довела следующих кандидаток в невесты в лице Альниолы и Тиальсы до потери чувств, а меня — до колик от хохота.

Постепенно разговор перешел в другое русло. Представляю, как щедро икалось нашим парням! В конце концов, озвучился вопрос: чем, интересно, заняты сейчас они?

— Уж мое-то сокровище наверняка все в трудах, аки пчела! — махнула я рукой. — В последнее время совсем зажужжался, даже в трапезной встречаемся через раз…

— Это у него с перепугу аппетит пропал! — подколола Джанива.

— Или свои королячьи дела хочет переделать авансом, а потом закатить медовый месяц года на два! — радостно подхватили сестрички.

— Столько сладкого для здоровья вредно!

— Ничего, мальчик у тебя крепкий, выдержит! Раз уж отважился жениться…

— А может, еще передумает?

— И будет на радостях двое суток пить без передышки, а на третьи застрелится из камнемета!

— С похмелья?

— От скуки!

— Это если выживет после объявления об отмене свадьбы!

— Но ты же у нас девушка добрая, сразу насмерть не убиваешь…

— А кто ему виноват? Видели глазки, что выбирали, так теперь кушайте — не поперхнитесь!

— Вот-вот: каждый сам кузнец… гвоздям для своего же гроба!

— Да ну вас! — Я, устав смеяться, махнула рукой на расшалившихся подруг, поднялась и пошла по берегу вдоль кромки воды.

Полуденная жара спала, но природа, казалось, продолжала дремать, разнежившись на солнце. Ветер стих, примолкли птицы, лишь мерный шум близкого водопада нарушал тишину. «Передумает… Может, и передумает. Я и в себе-то не уверена, честно говоря. Если бы можно было все оставить, как есть… Зачем, спрашивается, мне эта корона, власть и прочие головные боли в том же роде?! С другой стороны, ради ребенка я и не на такое отважусь. А с третьей стороны — только ли ради него? Себе-то врать не стоит: жить без моего прекрасного принца — вернее, уже короля — конечно, можно, в том смысле, что о добровольном расставании с этим светом и речи не пойдет, но насколько такое существование вперемешку с болью и тоской будет похоже на жизнь?!»

До сих пор я никому, даже самой себе не признавалась, как много стал он для меня значить, как холодно, пусто и одиноко без него и насколько моя хваленая способность радоваться любой мелочи зависит от его присутствия в пределах досягаемости… Если бы меня вернуть сейчас на несколько месяцев назад и предложить на выбор — прежняя жизнь в мире цивилизованном и рациональном или снова этот непростой путь, начавшийся в ночь на первое декабря в завьюженном диком ущелье, — даже раздумывать бы не стала, предпочитая второе. Да, было нелегко — и трудно, и страшно, и больно — и всякое случалось, но ни плохое, ни хорошее не прошло бесследно, и речь совсем не о короне. «Встретились два одиночества», вернее, две половинки, научились ценить, понимать и беречь друг друга — разве этого мало? Так с чего бы мне отказываться от посланного богами счастья, за которое к тому же заплачено сполна и совсем недешево?!

Так, рассуждая сама с собой, шаг за шагом я добралась до водопада и остановилась в нерешительности, прикидывая, как бы взобраться на преградившую путь горку. Линга, бесшумней привидения возникшая рядом, как всегда из ниоткуда, подтолкнула меня плечом. Я обернулась, разглядела заросшую тропинку, почти незаметную в густой траве, и решительно зашагала по ней в обход.

Через некоторое время стежка вывела на желанную возвышенность, и я с блаженным вздохом опустилась на густую траву в тени старого дерева, с удовольствием обозревая открывшийся дивный вид. Теплый ветер обдувал мое разгоряченное лицо, шелестел светло-зеленой листвой, заставляя стайки черно-синих и желто-белых полосатых бабочек танцевать над куртинами цветов. Над головой пересвистывались птицы, в траве на все лады оглушительно стрекотали кузнечики…

Мысли, неторопливо бредущие вразнобой, все-таки свернули на проторенную ранее тропу. Интересно, что же он сейчас поделывает, мой будущий супруг? Словно в ответ на этот невысказанный вопрос где-то на самой окраине расслабленного сознания запульсировал «маячок» — мои сенсоры что-то нащупали среди окружающего безмятежного пейзажа. Я недолго думая вкруговую запустила «поисковую сеть» во всю ширь и даль, на которую только была способна. Первой отследила надху, она подозрительно щурилась, глядя в том же направлении — видимо, уловила мысли кого-то постороннего. На очереди наш лагерь, там все спокойно. Кони отдыхают в тенечке, девчонки увлеченно гоняют набитый шерстью кожаный мяч на расчищенном от камней участке пляжа. Вот, значит, как — никто и не подумал встревожиться по поводу моего отсутствия?! Нет, я, конечно, догадываюсь, что подруги попросту проявили такт и должное понимание, позволив мне побыть в одиночестве, тем более под охраной Линги, но какую-нибудь бяку я им все равно устрою — просто из вредности…

Дильна, несущая вахту на краю опушки, настороженно поводит ушами — ее тоже явно что-то беспокоит. Янтарно-желтые глазищи недобро сузились — не натворила бы она лишнего в своем рвении допущенного к серьезному делу новобранца! Я окликаю Лингу, та понятливо кивает и сосредоточенно прикрывает глаза. Я продолжаю наблюдать, благо при таком расстоянии происходящее — как на ладони. Дильна вздрагивает, и через некоторое время вздыбленная шерсть на загривке принимает обычное положение. Правильно, ведь опасности никакой нет, просто больше для порядка хотелось бы знать, кого это занесло в облюбованный нами уголок природы.

Я, игнорируя оленей, белок и прочую живность, переместила искристое полотно «сети» в интересующем направлении. Медвежонок, поглощенный ловлей рыбы в глубоком ручье, ненадолго завладел моим вниманием — уж больно забавное было зрелище! Потом я невольно отвлеклась на не поделивших что-то барсуков, но резко усилившаяся пульсация «маячка» заставила меня сосредоточиться.

Так-так, и кто это тут у нас? По малоезженой дороге, примерно в паре километров от нашей стоянки — если считать напрямик через лес, — неспешно двигался длинный пестрый фургон, запряженный шестеркой сытых лошадей. На козлах восседают бок о бок двое оживленно беседующих молодых людей вызывающе спортивной наружности, рядом трое всадников, и внутри — еще человек восемь. Судя по ощущениям, по меньшей мере, четверых я знала настолько хорошо, чтобы узнать их даже сейчас…