Вероника Горбачева - Сороковник. Части 1-4

— Тот самый, — обрубает Мага. И неожиданно смягчается. Заметил видимо, что мне до смерти хочется его расспросить, а боязно. — Ива, я обнаружил интересное явление. Ни один портал между мирами не закрывается до конца, всегда остаётся какой-то след, контур. Портал можно закрыть, заблокировать, замуровать, но шрам в межмирном пространстве останется навсегда, как рубец на коже. Поняла?

А-а, вот оно что! Это как в ткани дырочки от иглы остаются: распорешь неудачные крестики — и зияет скань звёздочными прорешками.

— Я нашёл твой портал и вскрыл. А потом нашёл тебя. Это было нетрудно, знаешь ли, с твоей Норой. Собака всегда найдёт дорогу домой.

И Нора, почуяв, что разговор о ней, поспешно подбегает, кладёт преданно голову Маге на колени. А ведь ещё совсем недавно она его терпеть не могла; чем он её очаровал?

— Любой портал можно найти? — спрашиваю растеряно. — И тот, которым наши ушли? Ведь из моего портала мы попадём в город, а так — могли бы сразу их отыскать…

Мага с досадой качает головой.

— Стал бы я выжидать столько времени. Нет, Ива, у кидриков другая техника, и мне она пока не по зубам, да и затратная очень. Проход по уже открытому забирает гораздо меньше энергии. Главное — обнаружить и снять блокировку, а нужная адаптация к новому миру заложена в портальном пространстве. Это техника Демиургов, и я, между прочим, научился ею пользоваться.

А ведь он страшно собой гордится; даже глаза заблестели и щёки горят от возбуждения. Видать, для него это — серьёзная веха. Постойте-ка, а не обставил ли он папочку в своих достижениях? Ведь я ожидала скорее дона Теймура увидеть в своих стенах, чем суженого…

И кольцо у него было наготове, мрачно додумываю. Он сюда пришёл с конкретной целью: жениться. Всё равно на ком: на мне или на проекции. А я… опять лопухнулась. Ладно, Ваня, нечего в пустой след прятаться. Портал без Маги ты всё равно не откроешь. Кстати, о порталах: Мага что-то ещё поясняет.

— … у них суточные ритмы, понимаешь? Идёт как бы циркуляция энергопотоков между мирами, как приливы и отливы: полсуток портал работает на вход, ещё столько же — на выход. Поэтому мы сейчас и ждём, пока откроется проход: нас вынесет в мой мир самим энерготопоком.

— Как с течением реки, — бормочу. — Получается, мы ещё у этого Игрока на хвосте проедемся! — Неожиданно эта идея начинает мне нравиться. — Мага, да это здорово! Хоть чем-то этому гаду досадить!

Он смотрит на меня с нескрываемым удовольствием. Но от похвалы воздерживается. И всё таки — ему приятно, что оценили, пусть даже и не бог весть кто.

— Однако, Ива, — только и говорит он, — может нам пройтись? Честно говоря, мне уже невмоготу сидеть на одном месте, давай прогуляемся. Потом сразу завернём к порталу, сюда возвращаться не будем.

И мне тоже невмоготу. Всё уже решено, немудрящие вещички собраны так чего сидеть? Вот только отключу газ, воду перекрою… Электричество вырубать не буду, холодильник работает. Не могу отнять у себя надежду, что вернусь, не могу всё перечеркнуть. Всё-таки помню из поучений Николаса: я вправе сама определять, где нам с детьми жить; так что мы ещё покусаемся и на себе ездить не дадим, дорогие доны. Заглядываю в хлебницу. Да тут ещё полбатона и подовый только начатый, мягкие, свежие. А этот мой… ненаглядный даже не задумался, что в дороге пить-есть нужно. Там, мол, всё будет. Типично мужская самонадеянность. Возьму хотя бы это. И бутылку минералки из холодильника добавлю, запас карман не трёт.

Мы идём по липовой аллее. Это наша местная гордость, — старые, столетние, в три обхвата липы, что высоко смыкаются кронами в арки-тоннели, под которыми густая тень и прохлада царят в самые жаркие дни. Соседний с нами Липецк, кстати, именуется от этого вечного дерева, только там, в крупном городе, их давно потеснили тополя-аллергены.

— Так куда мы идём? — нарушает молчание Мага. Сторонится, пропуская прохожего, который едва не налетает на него, — заклятье действительно отводит глаза. Поколебавшись, признаюсь:

— На кладбище. Хочу со своими, поговорить попрощаться. Неизвестно же, когда вернусь. А я у них давно не была…

Он застывает, будто с размаху налетел на невидимую стену. Смотрит на меня как на восьмое чудо света.

— Поговорить? — переспрашивает недоверчиво. — Попрощаться? Давно не была?

С большим опозданием до меня доходит: к а к именно некромант может воспринять мои слова. Поговорить со своими… Ничего себе это я ляпнула!

— Прости, ты не то подумал, Мага. У нас так принято… ну как тебе объяснить… — Вижу, что не понимает, даже ощетинился. — Мы навещаем могилы родных, наводим там порядок, вспоминаем их. Беседуем, как с живыми, придумываем их ответы… Иногда помогает, особенно когда тяжело; придёшь, посидишь, выговоришься — и всё легче. А у вас такого нет?

Он качает головой.

— Нет. У нас не любят походить на некромантов, а это слишком уж напоминает… Что, в самом деле так? Однако, идём дальше. Рассказывай.

Опять я невольно на что-то подрядилась. Ну да ладно, не молчать же всю дорогу. Только это довольно хлопотно — вести беседу и при этом отслеживать прохожих, чтобы они ни на меня не налетали, ни об Нору не спотыкались. Отвод глаз — хорошая штука, но имеет и оборотную сторону. Кое-как умудряюсь посвятить Магу в систему сакральных дат — в девять, двадцать и сорок дней, рассказать о поминках, о том, как по-разному провожают покойников в разных местностях, — везде есть свои местечковые особенности. И больше всего его впечатляют наши «проводы души» в годовщину, когда, если это возможно, не только читают по покойнику всю ночь, но и «провожают» душу покойника, трижды обходя вместе с ней жильё снаружи… Прощаются — и отпускают навсегда.

— Интересно. Очень интересно, — задумчиво говорит он. — А другие религии есть? И как там обстоит дело? И как давно в вашем мире такое отношение к смерти?

Пошарив по закоулкам памяти, — а она у меня хорошая — вываливаю на него целый микс из скифских курганов, славянских тризн, египетских пирамид и римских мавзолеев. Подумав, добавляю современности — из того, что знаю о похоронных обрядах мусульман, иудеев, буддистов… Я вспоминаю огненные погребения индийцев и священные воды Ганга, расклёвывание дикими птицами тибетцев и похоронные ладьи викингов и варягов — это меня снова заносит в прошлое. Но, похоже, Маге каким-то образом удаётся собрать из этой мешанины цельную картину. И она ему нравится.

А ведь я, между прочим, за всё время пребывания в его мире даже не удосужилась спросить — есть ли у них религии вообще… в кого-то они верят, в конце концов? При первом нашем знакомстве Гала упомянула, что на центральной площади Города действуют несколько храмов разных конфессий, я тогда восприняла это как должное — и успокоилась… Получается, что Город подстраивает культуру под попаданцев; а что у него и у этого Мира своё, личное?