Влад Менбек - Чистилище для грешников

С хрустом ломая еще не рассыпавшиеся планки, внезапно почувствовал, как сквозь голеностоп, пропоров подошву туфля и ноги, прошло что-то неприятное. Он резко поднял левую ногу вместе с куском доски и гвоздем, проткнувшим и туфель и ногу насквозь. Разозлившись, Петр рывком выдернул ржавый гвоздь и почувствовал, как в туфель хлынула теплая кровь. Нога свирепо заболела в том месте, где была дырка, а дырочки для шнурков наполнились красными каплями.

– Черт бы меня побрал!.. – зло выругался Петр и усевшись на сухую жесткую траву, сорвал с ноги ботинок.

Кровь бежала ручьем. Он на секунду задумался, выхватил из кармана пистолет и, нервно передергивая затвор, выщелкнул два патрона. Зубами с противным скрипом вывернул из одного пулю, и ссыпал порох на ладонь. С трудом стащил с ноги намокший носок и вывернув голеностоп, как на тренировке, протер носком дырку в подошве, из которой пульсируя выталкивалась ярко-красная кровь. Быстро сыпанул порох из патрона в рану и поджег подготовленной зажигалкой. Ярко вспыхнуло пламя, почти без дыма, а подошву обожгло еще сильнее чем, после прокола.

Стиснув зубы Петр зарычал как зверь, раскачивая ногу из стороны в сторону. Немного придя в себя, он в темпе протер рану на подъеме голеностопа и вывернув вторую пулю из другого патрона, повторил операцию.

На этот раз Петр не вытерпел адской боли и зарычал в полный голос, продолжая сидеть и баюкать больную ногу в руках.

– Кто здесь?! – неожиданно услышал он низкий мужской голос сзади. – Что случилось?

Петр оглянулся, к нему подходили двое в черных кожаных плащах, отделившихся видимо от своей группы по нужде. Петр незаметным движением сбросил с брюк патроны в сухую траву, Туда же, но поглубже, затолкал пистолет.

– Ногу проткнул гвоздем!.. – сквозь зубы проговорил Петр.

Один громила осторожно приблизился к нему, держа правую руку на всякий случай за пазухой, второй остановился метрах в трех, в напряженной позе. Посмотрев на сквозную рану, громила в коже сказал с сочувствием:

– Насквозь… Если не будет заражения крови, то выживешь, – и оглянувшись на своего другана, приказал: – Гоша! Подсоби.

Гоша подошел, но напряжение его не убавилось. Он крутил головой во все стороны, боясь засады.

Кровь уже не шла, но нога стала быстро раздуваться. Петр полностью расшнуровал туфель и кое-как вбул в него стопу. Опираясь на плечи кожаных парней, он, сильно хромая, побрел к выходу, мимо склепа, мимо могилки со странной и мудрой надписью.

Когда они выбрались на центральную аллею, от группы наблюдателей за копанием отделились двое и хотели подойти к ним, но один из помогавших Петру парней издали махнул рукой, сообщая, что все в порядке.

– Зачем ты поперся в дебри? – поинтересовался один из парней.

– Бабка говорила, что там где-то закопали моего прадеда, – хрипло сообщил Петр, – сочиняя на ходу историю. – Решил проверить.

– Как теперь до дома доберешься? – поинтересовался Гоша.

– Скорую вызову… – предположил Петр.

– Щас! – хмыкнул Гоша: – Они так сразу и разогнались.

– Ладно, не конторь! – остановил неприязнь Гоши его напарник.

Петр сразу понял, что друган Гоши, очевидно старший по званию в их мафии, и может приказать этому Гоше везти Петра домой. А тот, предчувствуя это, уже наежился, поднял иглы на загривке, выказывая неприязнь. Петр немного засомневался в своем отрицательном отношении к этим бандитам. Конечно же они бандиты! Но тогда почему хотят оказать ему помощь? Хотя, еще посмотрим, что будет дальше.

Они были метрах в пятнадцати от центральных ворот и двое охранников с удивлением рассматривали непонятную троицу.

– А ты вроде из наших? – негромко спросил старший из громил. – Но я тебя что-то не припоминаю…

Боль утихла и стала терпимой, и Петру неожиданно стало весело. Он решил раскрутиться на всю катушку.

– Из ваших, – усмехнулся Петр: – Но по другую сторону барьера.

– Как это? – не понял старший. А Гоша даже остановился, поэтому пришлось останавливаться всем.

Старший молчал, размышляя над словами Петра.

– Ты не похож на мента, – первым догадался Гоша. – И вроде бы похож… – с сомнением в голосе продолжил он.

– Ладно, – решил старший: – Пошли вон на ту скамеечку, – он показал головой направо, где у стены административного здания блестела отполированная многочисленными брюками и юбками широкая и длинная доска, прибитая к трем вкопанным в землю чурбакам.

Усевшись по обе стороны от пострадавшего, громилы закурили, протянув и ему пачку «Кэмел».

– Так, на чем мы остановились? – выкурив почти полсигареты, поинтересовался старший.

– Тебя как зовут? – вместо ответа, спросил Петр у старшего.

Тот помедлил, но ответил, решив, что Петр ни сейчас, ни потом не будет представлять для него опасности.

– Сема! Семен, значит.

– А я Петр…

– Первый что ли? – хмыкнул Гоша.

– Не имею понятия, – пожал плечами Петр: – Отца не знаю. Отчество в детдоме придумали.

– А после детдома?.. – настойчиво продолжал допрос Сема.

– Армия, побег и МВД – ликвидатором.

– Каким ликвидатором? – не понял Сема. Гоша тоже удивленно взглянул на Петра.

– По вашему – киллером.

– И кого же ты обслуживал? Кого в путь дальний отправлял? – ядовито спросил Сема.

– Обслуживал чиновников, партработников. Их же и спроваживал, – Петр кивнул в сторону кладбища: – Но не сюда, а на какую-нибудь свалку, чтобы был без вести пропавший.

Сема недоуменно покачал головой и искоса посматривая на Петра хотел еще что-то спросить, но отворачивался и вновь качал головой.

– А много ликвидировал? – подал голос Гоша.

– Не считал, – вздохнул Петр. – Но за двадцать пять лет почти каждую неделю кого-нибудь приходилось убирать.

Семы с Гошей удивленно переглянулись.

Петр щелчком отбросил окурок, тяжело вздохнул и тихо сказал:

– Наверное много. Даже очень много.

– Да лапшу он нам на уши вешает! – со злой неприязнью бросил Гоша. – Тоже мне – киллер одиночка!

Петр хищно усмехнулся и посмотрел в глаза Гоше. Тот сразу же осекся и съежился. Петр знал какой эффект на неиспорченных или почти неиспорченных еще людей производят его глаза.

В этот момент на стоянке зашуршали шины многочисленных машин и приглушенно зафыркали моторы. Гоша с Семеном вскочили на ноги и хотели броситься к выходу. Но Семен придержал рвение Гоши рукой, коротко бросив:

– Покарауль, – а сам ушел за угол здания, встречать начальство.

Гоша не сел на скамейку, отошел метра на три и, заложив правую руку за пазуху черного плаща, исподтишка косился на Петра. А Петр прикидывал, правильно ли он поступает: раскрываясь весь, без остатка. Хотя не совсем весь – это лишь поверхность. В глубину он копать не собирается. Но даже того, что лежит на поверхности за глаза хватит слушателям, если его будут слушать.