Стивен Дональдсон - Сила, которая защищает

– Никогда! – воскликнул Высокий Лорд. – Никогда мы не склоним перед тобой головы, и так будет до тех пор, пока в наших сердцах жива хотя бы искра веры! В Стране еще достаточно Силы Жизни, чтобы справиться с вами. Мы будем неустанно ее искать, а когда найдем, покончим и с тобой, и с твоим хозяином, и со всеми его грязными творениями. Ваши победы ничего не стоят, пока жива хотя бы одна душа, готовая сражаться с вами! – Подняв посох, он принялся описывать им круги, так что вихрь голубого огня заплясал в воздухе над его головой. – Убирайся, самадхи-Опустошитель! Меленкурион абафа! Дурос минас милл кхабаал! Мы никогда не сдадимся!

Сатансфист у подножия Замка содрогнулся, услышав эти слова. Но уже спустя мгновение прыгнул вперед, сжимая в руке кусок Камня Иллеарт. Изумрудные брызги злобной силы полетели вверх, и одновременно сотни тварей, разрушив свои ряды, ринулись к открытым воротам.

Силой посоха Морэм отбил сгустки зеленого пламени; взлетев в воздух над его головой, они рассыпались и погасли. Он отпрянул, укрывшись за парапетом, и через плечо бросил вомарку Квену:

– Закрой ворота! Пусть стрелки убивают всех, кто доберется до двора! Нечего с ними церемониться.

Квен тут же бросился вниз, спускаясь сложными переходами, на бегу выкрикивая приказы. Взглянув вниз, чтобы убедиться в том, что Сатансфист остался за воротами, Морэм заторопился вслед за ним. Он наблюдал за сражением с самого высокого висячего мостика. Стрелы жителей настволья градом обрушились на ворвавшихся в ворота тварей, бряцание оружия эхом прокатилось по туннелю. Сражение закончилось, едва успев начаться. Оставив Квена доводить дело до конца, Морэм вернулся в Замок, где его ожидали Лорды.

Заглянув в угрюмые, мрачные глаза Тревора, Лории и Аматин, он внезапно почувствовал безмерную усталость. Он понимал, насколько страшны угрозы Сатансфиста, гораздо лучше, чем Высокий Лорд старался показать. Он и его соратники не владели в полной мере даже теми немногими тайными силами и средствами, которые имелись в их распоряжении. И сейчас он был еще дальше от осуществления своих тайных намерений, чем тогда, когда вызывал Томаса Кавенанта. Он тяжело вздохнул и произнес, как бы оправдываясь:

– Я никогда не предполагал, что на свете так много юр-вайлов.

Однако эти слова лишь в очень незначительной степени отражали то, что он ощущал.

И все же он не мог позволить слабости завладеть собой. Он был Высокий Лорд. Остальных Лордов – и Тревора, и Лорию, и Аматин – терзали их собственные сомнения и колебания, которые он не мог просто так взять и отбросить; в тайных глубинах своего сердца он и так чувствовал себя виноватым перед ними. Взяв себя в руки, он рассказал им о том, что видел и слышал на сторожевой башне.

– Ты нанес оскорбление самадхи-Опустошителю, – с кривой улыбкой сказала Аматин, когда он закончил. – Для этого требуется немало смелости.

– Я не хочу, чтобы он тешил себя мыслью о том, что с ним нельзя справиться.

– Ас ним можно справиться? – вздрогнув, спросила Лория.

Морэм помолчал.

– Полагаю, что да, хотя и не знаю как. Надеюсь, он сам подскажет нам, как это сделать.

И снова Лория попыталась взломать заслон, которым он оградил свою тайну.

– И все же, прикоснувшись к криллу, ты оживил его, пусть даже на мгновение. Твоя рука извлекла из драгоценного камня искру голубого огня. Разве на это нельзя рассчитывать? Легенды говорят, что крилл Лорика Усмиряющего Зло – очень могущественное оружие.

– Искру… – Даже в самых тайных глубинах своей души Морэм страшился той странной силы, которая позволила ему зажечь искру в безжизненном камне, украшающем крилл. У него не хватало мужества признаться даже самому себе, где был источник этой силы. – Что толку от искры?

На лице Лории отразилось множество вопросов, но прежде чем она успела обрушиться с ними на него, на пороге показался Квен в окружении воинов. Не говоря ни слова, он отсалютовал Лордам мечом, и Морэм одобрительно кивнул, подтверждая, что понял – первый натиск врагов отбит. Однако в голосе его звучала печаль, когда он произнес:

– Итак, эта осада уже привела к тому, что пролилась первая кровь. Даже те, кто борется со злом, вынуждены убивать таких же его жертв, как они сами. Отнесите тела погибших к нагорью и предайте очистительному огню, а потом разбросайте пепел над водопадом Фэл, чтобы все в Стране знали, что наша ненависть к Презирающему не распространяется на рабов, которые служат его злой воле.

Вомарк нахмурился, испытывая отвращение при мысли о том, чтобы воздавать почести врагам, но тут же отдал распоряжения, в точности выполнив все указания Морэма. Снова ощутив слабость. Высокий Лорд повернулся к своим соратникам и, предотвращая дальнейшие расспросы, сказал:

– Опустошитель знает, что в этих стенах ему не пробить брешь ни мечами, ни копьями. И все же он не станет просто так стоять и дожидаться, пока голод сделает свое дело. Для этого он слишком жаждет крови. Он снова и снова будет предпринимать попытки нападения. Кто-то из Лордов должен постоянно дежурить на сторожевой башне, чтобы вовремя отразить любой удар.

Лорд Тревор, который готов был взвалить на себя любую новую обязанность, тут же предложил:

– Я буду наблюдать. Морэм кивнул:

– Вызывай любого из нас, когда устанешь. А если Сатансфист перейдет к решительным действиям, вызывай всех. Нам необходимо увидеть его в деле, чтобы лучше организовать защиту. – Обращаясь к одному из воинов, стоящему неподалеку, он продолжал:

– Вохафт, поговори с Хранителями Замка Тормом и Борилларом. Скажи им, что мы просим всех хайербрендов и гравелингасов принять участие в наблюдении за врагом вместе с Лордами. Им также необходимо понять, как нужно защищаться.

Положив руку на плечо Тревора, Морэм на мгновение крепко сжал его. Потом, бросив короткий взгляд на застывшее зимнее небо, удалился в свои покои.

Он собирался отдохнуть, но вид фигурки, сделанной Еленой и все еще стоящей на столе, в который раз взволновал его. Она изображала человека, который, казалось, избран судьбой, чтобы стать пророком, но понятия не имеет об этом и, вместо того чтобы нести людям слова надежды, растрачивает силы и тем самым накликивает на их головы всяческие беды. Не сводя взгляда с фигурки, Морэм вспомнил, что Кавенант отказался помочь Стране не просто так, а ради спасения жизни ребенка в своем собственном мире. Неверящий отказал в помощи десяткам тысяч людей – отказал самой Стране – ради одной-единственной жизни, но Морэм не знал, можно ли его за это осуждать. Высокий Лорд допускал, что на чаше весов судьбы одна жизнь может перевесить многие. И все же, когда он вгляделся в это лицо, ему на мгновение показалось, будто оно приобрело новое выражение. Это было лицо человека, который из самых лучших побуждений принял ошибочное решение – позволить умереть множеству людей ради того, чтобы одна маленькая девочка могла жить.