Торн Стюарт - Обитель спящих

— Так это ты, малышка, выволокла меня из воды?

Она, очень довольная тем, что выпуталась из щекотливого положения, поспешно кивнула. Он оглядел ее хрупкую фигурку, тонкие руки и узкие плечи — и недоверчиво усмехнулся:

— Еще одна девушка на выданье с сундуком приданого, э? Ладно, положим, я тебе верю. Как тебя зовут?

— Раина, — ответила она, склонив к плечу золотоволосую головку.

— Раина, — повторил он, словно пробуя на вкус ее имя. Глаза его затуманились, словно он вспоминал кого-то с таким же именем. Подтверждая эту ее догадку, он пробормотал: — Та была черноволосая и темноглазая и уехала в Боссон, как я ни уговаривал ее остаться… — Он встряхнулся, отгоняя видение. — Ну, а я — Конан, Конан-киммериец. Ты и в самом деле здесь живешь? Что это за место?

— Остров, — ответила она. — Вернее, пещеры на острове. Мы с тобой сейчас в самом сердце подземного лабиринта. Оглянись-ка, — добавила она с лукавой улыбкой. — Это все — мое.

Чуть прищурив синие глаза, он снова огляделся, теперь уже внимательнее.

Она ожидала если не выкриков восторга и изумления, то хотя бы расширившихся глаз. Ибо повсюду в пещере были навалены груды сокровищ. Золотые аквилонские и немедийские кубки соседствовали здесь с нефритовыми и аметистовыми статуэтками из Кхитая. Изящные, отяжеленные золотом и каменьями зингарские рапиры лежали вместе с офирскими тонкими кольчугами и туранскими изогнутыми саблями. Украшения всех стран, от асирских гривен до вендийских уборов придворных танцовщиц, которые, как известно, должны быть брошены в украшениях в воду и запросить о помощи, не в силах выплыть сами, иначе наряд считается неполным; просто россыпи камней, некоторые величиной с человеческую голову; стигийские золотые скрижали с темными письменами — и монеты, монеты, монеты…

С головами богов и чудовищ, с профилями владык прошлого и настоящего, с надписями, лавровыми ветвями, лилиями или трилистниками — в зависимости от того, в какой стране и при каком властелине чеканили их неизвестные мастера… Все это было свалено без разбора и счета в гигантские кучи, на самую маленькую из которых можно было купить любое королевство или княжество Хайбории.

Но Раина так и не дождалась даже удивленного восклицания. Равнодушным, как ей показалось, взглядом синеглазый гигант обвел все эти несметные сокровища и обернулся к ней с вопросом, никак не относящимся к ее гордому и несколько преувеличенному заявлению, что все это — ее собственность.

— А где тут выход?

— Выход? — не поняла Раина. — Куда?

— Да куда угодно, лишь бы вон из этой вонючей дыры! К чему мне все эти побрякушки — я хочу есть! Или у тебя в этих грудах припрятан хороший кусок оленины? Если да, то давай его сюда, и поживее!

Раина мелодично рассмеялась и поставила перед ним корзину со снедью, принесенную драконом. Роясь в ней, он отдал новое распоряжение:

— Найди мне какую-нибудь тряпку и хороший ремень. Лучше два.

— Зачем, Конан? — спросила Раина, любуясь им. — Ты хочешь связать меня?

— Я хочу сотворить себе некоторое подобие одежды, — не без ехидства ответил киммериец с набитым ртом. — Что ты делаешь?

Раина подошла к нему, скользнула пальцами по плечам, прижалась к бронзовой спине.

— Тебе не нужна одежда, милый, — шепотом сказала она, — если тебе холодно, я согрею тебя.

— Женщина, дай мне спокойно поесть, — последовал на это единственный ответ. И сказано это было довольно-таки мрачным тоном.

Девушка обиделась и, надув губки, села в стороне. Но минуту спустя ей пришло в голову, что она, быть может, действительно не права — все мужчины устроены одинаково: сначала желудок, потом то, что ниже, и уж в последнюю очередь — голова. Глупо приставать к мужчине, если он голоден. Поэтому Раина утихомирилась, уперла локотки в колени, подбородок положила на руки и стала смотреть, как он ест. Пусть ест. Он никуда он нее не денется — ни сегодня, ни завтра, ни ближайшую тысячу лет.

Конан же, запивая холодную жареную утку и белый хлеб кисловатым домашним вином, какое делали повсюду на южных отрогах гор Жемчужных Отмелей, думал о том, что, кажется, попал в переплет. Груды золота и удивили, и обрадовали его — но лишь в первый миг. Девчонка же, назвавшаяся их хозяйкой, явно что-то недоговаривала. Быть может, тот демон в бирюзовой чешуе — ее слуга, и приволок его сюда по ее повелению? Но она совсем не была похожа на женщин, повелевающих демонами… И где же выход из этой утробы Нергала?

— Послушай, Раина, ты что, ведьма? — спросил он, чтобы узнать ответ хотя бы на один вопрос.

— Конечно же, нет! — ответила девушка. — Почему ты решил?

— Откуда же тогда взялся дракон?

Он уже покончил с птицей, хлебом и вином и, вытерев о волосы жирные пальцы, начал обходить сокровищницу, подыскивая себе одежду. Наконец он нашел туранскую шаль Раины и два пояса. Не успела девушка и глазом моргнуть, как шаль была порвана на два неравных куска. Из одного, поуже, Конан сделал себе нечто вроде набедренной повязки, затянув на талии кожаный ремень и продернув под него концы лоскута, а другим обернул бедра, закрепив вторым ремнем — из наборных золотых пластин с яшмовыми и нефритовыми вставками. Все вместе это походило на облачение какого-нибудь вендийского князя, и киммериец проворчал, оглядывая себя: «Павлиний наряд! И ни одной пары сапог!»

— Так откуда же взялся дракон? — повторил он, закончив облачение. — Если ты не ведьма, то кто его вызвал?

— Н-ну, — замялась Раина, — он, видишь ли…

— Тоже здесь живет, — закончил за нее голос из глубины пещеры, и на свет выполз дракон — огромное бирюзовое чудовище длиной не менее десяти копий. Об этом, впрочем, судить было трудно, потому что тело его находилось в непрестанном движении: даже оставаясь на месте, он перетекал из одного положения в другое, свивая и развивая кольца и петли.

Заслышав этот голос, Конан не глядя протянул руку к ближайшей груде и вытащил что подвернулось — большой анкас из слоновой кости со стальным наконечником, в котором слились копье и крюк. Озадаченный тем, куда он попал и кто такая сидящая здесь девчонка, он на время забыл о том, как он попал в пещеры. Но, увидев треугольную тупорылую морду, вспомнил, как кричал Сагратиус, раздираемый надвое, как горела галера и тонули люди. Взвесив в руках анкас, киммериец сказал сквозь зубы:

— Так он у тебя еще и разговаривает, этот ублюдок Сета? А на каком базаре ты его купила?

— Аргх! — рявкнул дракон. Из пасти его вырвалось пламя. Подойдя ближе, он вкрадчиво спросил у Раины: — У тебя? Это значит, я тут у тебя, а не ты у меня? И что ты еще успела ему наговорить? Быть может, что все эти сокровища — твои?