Мэри Джентл - Древний свет

— Пребывание здесь беспокоит вас, — сказал он.

— Я здесь потому, что вам нужен кто-то, кто может понимать ваши интересы так же хорошо, как и наши.

— Чего, конечно, вы не доверите осознать никому, кроме Линн де Лайл Кристи…

Высказанное так, это походило на мнение Молли Рэйчел и было столь точно, что я вздрогнула. Я подумала: «Это, наверное, тщеславие. Но становится ли мысль оттого менее верной?»

— Я скажу вам кое-что, Хал. Молли Рэйчел не знает, как иметь дело со Ста Тысячами, но ей и не нужно этого знать. Компании не испытывают никакой необходимости в том, чтобы понимать иные миры. Им это не нужно. Выйдите немного навстречу, чтобы встретить нас. Или по вам пройдутся паровым катком.

Метафора, которой я воспользовалась, не совсем подходила, но вывод был в равной степени понятен. Халтерн потер полуприкрытые глаза и прищурился.

— Угрозы?

— Хал, если вам при вашей мудрости и созерцательности не удается распознать дружеское предостережение…

Он говорил запинаясь, этот старый человек, и, когда улыбался, свет перемещался по его коже, покрытой зимним чешуйчатым узором. Большие арки открывались в сторону крытых аркад, поэтому мы сидели между теплом, даваемым печами, и морозным воздухом, приносившим запах ханелиса, зиира и теплого мускуса скурраи .

— Раквири — прекрасная телестре , — сказал Халтерн. — Мои глаза теперь недостаточно хорошо видят, но вы, наверное, заметили: с южной террасы можно увидеть начало Расрхе-и-Мелуур.

Этот огромный пилон, светло-голубой на фоне бледного синего неба, почти исчезающий в нем. Соединение мостом Двух континентов — призрачный образ минувшей Империи.

— Мы не Побережье, — добавил он, развивая тему. — Мы не выцарапываем средства к существованию между скалами и горьким морем. У вас нет… какая для этого есть подходящая технологическая метафора? Нет рычага, чтобы привести им нас в движение. Сейчас на Побережье есть вода каналов, и этот рычаг две тысячи лет держал в своих руках харантишский Народ Колдунов; вы намереваетесь забрать его у них? Признаюсь, я бы сделал это, будь я на месте «ПанОкеании», что запрещает Богиня.

Дорогого стоило видеть Халтерна н'ри н'сут Бет'ру-элена, играющего роль благочестивого старого инопланетянина, трудолюбиво изобретающего заново метафоры технологического общества. Хотя и полностью неубедительного в этой роли. Я слышала, что он сказал: «Уходите» и «У нас ведутся переговоры с Побережьем, делайте, что вам угодно, с КельХарантишем» . А я хотела бы иметь доступ к его памяти вместо файлов данных «ПанОкеании».

— Вы могли бы привести аргумент в пользу существования там рычага для Ста Тысяч, — сказала я. — Антитехнологическая мораль. А Дома-источники управляют ею. Например, вы знаете, что Т'АнСутаи-телестре говорила с нами от них и Касабаарде…

Каким же может быть любопытство, терзающее даже (или особенно) такого человека, как Халтерн, который давно привык знать тайную сторону всех событий? Он сказал:

— Вы больше знаете о влиянии Касабаарде, чем я, — а вы из иного мира. Вы больше знаете о Башне.

— У Башни было достаточно влияния, чтобы вступить со мной в контакт, не зная в лицо, в ту зиму в Ширия-Шенине…

«Это ошибка, — подумала я. — Я опять ее допускаю: почему?»

Запах исходил от одной из соседних ниш, где были подвешены для обтекания туши забитых животных. Будучи до сего времени простым сенсорным фоном, теперь, при этой мысли, при этой крови воспоминание в одно мгновение стало реальным…

Весенние сумерки заполняют Хрустальный зал в Ширия-Шенине, поблескивают кварцевые стекла окон. Андрете из Пейр-Дадени сидит спиной ко мне в кресле и смотрит на угасающий огонь.

— Простите меня, Ваше превосходительство…

Она сидит, откинувшись назад, положив одну из своих толстых рук на подлокотник. Спит. Когда я обхожу ее по пятнистым шкурам, весеннее солнце светит на ее темное лицо и красно-белую мантию. На ее пальцах отражается красный свет огня, падающий на шкуры, на каменный пол.

Запах…

Эта мантия не красная. Белая, насквозь пропитавшаяся красным от плеча до коленей. Зловоние крови и испражнений. Кровь, капающая со скрюченных пальцев. На меня смотрят открытые, не затянутые перепонками глаза. Зажатая под подбородком, посреди шеи, рукоятка ножа, которая держит голову, не давая ей упасть вперед…

Тошнота: более сильная, чем, подумалось мне, та, какую могло вызвать воспоминание.

«Ты должна благодарить Бога за Касабаарде, — подумала я. — Линн, если бы Башня не избавила тебя от обвинений в убийстве Андрете… Боже мой, эти старые воспоминания!»

Как если бы его память работала параллельно с моей, Халтерн протянул руку и положил ее на мою.

— То было плохое время для всех нас.

— Вы уверены, что Касабаарде не является этим рычагом? Не забывайте, что у меня есть доказательство того, как благосклонно Сто Тысяч относятся к информации Чародея. Вы тотчас поверили, когда он сказал вам, что я не убивала Канту Андрете.

— Во-первых, я знаю Линн Кристи. — Его сердечность обратилась в любопытство. — А я часто желал, чтобы все торговцы Касабаарде доставляли мне сведения о том, что происходит в мире, как это делает Башня. Однако это еще не вся история, не так ли? Чародей сказал, что он как бы…

— Как бы был там, — сказала я.

— И, тем не менее, не существует памяти или памяти прошлой жизни о Чародее, покидающем Башню.

— Это верно, — сказала я. — И очень мудро: если бы у меня было то, что там есть, я осталась бы в Башне. Это должна быть наиболее надежно защищаемая структура на двух континентах…

— «Что там есть»?

— Что?

— Я часто думал, — сказал он.

— Не понимаю.

Он засмеялся, и то был смех над собой.

— Потому что мы с вами оба стояли перед этим «последовательным бессмертным» Чародеем… и, в то время как Чародеи живут и умирают, в Башне находится один и тот же Чародей; моя память, — на этом слове он произвел голосом модуляцию, обозначавшую память о прошлых жизнях, — говорит мне, что это так. Но ничего о том, почему. Кристи, вы понимаете мое любопытство!

— Хал, я действительно не понимаю, о чем вы говорите.

Он нахмурился, и его рука с когтеобразными ногтями легла на мою, словно он пытался подбодрить или утешить меня.

— Если это вас так сильно мучит, я больше не стану говорить. Я полагал, что, поскольку вы провели некоторое время внутри Башни и покинули ее такой изменившейся, вы могли достаточно часто говорить с Чародеем, чтобы обрести некоторые знания, которых нет у меня. Не беспокойтесь.