Наталья Субботина - Клейменные одиночеством

Звуки борьбы быстро вывели меня на широкую поляну, где подонки вздумали позабавиться с яростно сопротивляющейся девчонкой. Растрепанная, в изорванной одежде, она брыкалась, кусалась и царапалась, но справиться с четырьмя здоровыми мужиками ей было не под силу. Трое скотов с изрядно покарябанными рожами разложили извивающуюся жертву на траве, а рыжий сутулый тип уже спустил портки, гаденько хихикая.

— Не помешаю? — мое внезапное появление оказалось для насильников неприятным сюрпризом.

Я повернул голову, давая получше рассмотреть свой левый профиль, и те трое, что были все еще полностью одеты, бросились бежать, оставив девушку, которая тут же пнула в пах рыжего, впавшего в ступор. Тот взвыл от боли, но, корчась и постанывая, все-таки ретировался, путаясь в собственных штанах. Девчонка проворно поднялась на ноги, настороженно заозиралась, тяжело дыша. Тонкая, гибкая, с непокорной копной вьющихся темных волос и огромными черными глазами. Ее полные губы были разбиты, тонкие пальцы стягивали края разодранного на груди платья.

— Спаси… — увидев мое лицо, она осеклась и отшатнулась, как от змеи, черные глаза расширились от ужаса.

Ничего удивительного. Лицезрение Клейма Одиночества еще никого не приводило в восторг.

— Не стоит благодарности, — сухо ответил я, отводя взгляд. — Бери вещи — и пошли. Далеко направлялась?

— Н-нет…

— Что — нет? Не далеко? Или не пойдешь?

— Недалеко… — глухо ответила она и обреченно опустила веки. — Пойду.

Люди верят, что любой, кто посмеет отказать в просьбе вечному путнику, умрет скорой и страшной смертью. Одинокие ничего не имеют против этих суеверий, даже старательно их поддерживают. Нам, как и всем остальным, нужны еда и одежда, добыть которые без посторонней помощи довольно сложно.

— Я не собираюсь обращать тебя в рабство! Всего лишь хотел проводить. Но если ты боишься меня больше, чем этих… — кивнул на заросли, за которыми скрылись разбойники.

Девушка зябко поежилась. Я стянул с себя куртку и швырнул к ее ногам.

— Возьми и иди вперед. Не беспокойся, без нужды приближаться не буду.

Молча одевшись, она вдруг уверенно подошла почти вплотную ко мне.

— Мы пойдем вместе, — девушка гордо расправила плечи. — Я не стану дрожать над парой весен жизни после того, как едва не лишилась ее совсем.

Эта дорога была прекрасна…

— Димма постелила тебе в сарае, — негромкий голос Ирвина вырвал меня из воспоминаний. — Завтра пойду с тобой, — я не успел обрадоваться этим словам, — провожу тебя до Стакрэнда.

Что ж, до города путь неблизкий, будет еще один шанс образумить его. Еще один шанс!

Я не пошел в сарай — привычнее спать под открытым небом, глядя на звезды — тусклые подобия глаз Лирны, которые навсегда погасли.

Той проклятой пьянящей весной мы ночевали в лесу, прижавшись друг к другу в попытке сохранить тепло. Ничто не мешало мне воспользоваться ситуацией, но я не мог даже подумать о подобном. Только не с ней.

— Почему ты согласился на это? — она потрогала мое клеймо, проводя пальцем по длинному северному лучу, доходящему до внешнего уголка глаза.

— Кто-то должен закрывать бреши, — ответил я.

Никто не спрашивал моего согласия. Кому какое дело до желаний семилетнего чумазого сироты, проданного школе за бесценок. Просто в одну холодную зимнюю ночь меня привели к наставнику, и моя судьба была решена. Посвящение провели на рассвете, прямо на грязном снегу, не дрогнувшей рукой отрезая меня от мира людей. А спустя шесть лет в Долину ушел Крон, и на моем лице появилась роза ветров. Я стал новым Севером. Нет, Путь не тяготил меня. Дорога много лет назад стала моим домом, и мне никогда не приходило в голову сетовать на постоянную смену окружающих пейзажей. Не хватало только человеческого тепла. Краткий разговор со случайным до смерти перепуганным попутчиком не заменит беседы с другом, которого у меня никогда не было, а ночь со шлюхой — любви, которую я ждал, веря, что ее волшебная сила избавит меня от одиночества.

— Это трудно?

— Закрывать бреши? Нет, — я поплотнее укутал Лирну плащом. — Мне ничего не надо делать, Дар сам выполняет всю работу, стоит только подойти поближе к дыре, — я умолчал о боли, раздирающей тело и плавящей разум, когда сила вырывается на свободу. — А вот если из него уже понавылезали верны, приходится попотеть.

— Ты много их поймал?

— Ни одного, — признался я. — Но четырнадцать убил.

Новых вопросов не последовало: Лирна уже спала, доверчиво прислонив голову к моему плечу. Я лежал, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить хрупкий сон звездоокого чуда, с наслаждением вдыхая сладко-пряный запах ее волос и отчаянно мечтая о том, на что не имел никакого права.

Если бы я только понимал это тогда, если бы…

Хмурый Ирвин разбудил меня до зари, молча поставил на стол тарелки с холодной снедью. За ночь он как-то осунулся, озорные искры в глазах сменились лихорадочным блеском. Мы завтракали в тишине.

— Я иду с тобой, — бесцветно выдавил Восток, когда тарелки опустели.

— Помню, — сказал я, отставляя в сторону полупустую кружку, — до Стакрэнда.

Ирвин поднял на меня искаженное гримасой отчаяния лицо.

— Я ухожу совсем. Димма беременна.

И все-таки в глубине его глаз горел робкий огонек затаенной радости.

Я потянулся через стол и крепко сжал его руку. Ему больно, знаю, боги, как же хорошо я это знаю. Но мальчик не понимал, как сильно ему повезло. Он будет ходить по дорогам, зная, что где-то есть та, что любит его. И пусть сын Востока будет видеть отца несколько дней в году, но Диммения не умрет от слабости через год после рождения ребенка, и чужие бездушные люди не продадут его в школу вечных путников. Я закрыл глаза, благодаря небеса за милость. Ты слышишь, Лирна, наш внук не повторит мою судьбу. Он не будет одинок. Никогда.

— Пойдем, Север, — Ирвин решительно поднялся из-за стола. — Нас ждет дорога.

— Да, пора в Путь… сын.

Но последнего слова он не услышал.

Примечания

1

Лонтра — струнный музыкальный инструмент

2

Герзат — плодовое дерево, гранзанский эндемик.

3

Мудрые женщины, Знающие — ведуньи, целительницы, передающие знания от матери к дочери. Считается, что они могут общаться с духами и даже владеют магией.