Мария Ермакова - Кольцо Волка

Я лихорадочно искала глазами кота. Жалобно мяукнув, тот выскочил из кустов и бросился ко мне. А я, в свою очередь к нему, протягивая руки и причитая. Кот прыгнул мне на грудь и принялся ласкаться, громко мурча. Я же торопливо ощупывала и оглядывала его, ища боевые раны. К счастью, таковых не оказалось.

— Ты ведь не все мне сказала, да? — услышала я голос Максима из-за спины.

Он сидел на корточках рядом с черным кольцом пепла, оставшимся от бородатого.

— Да, — честно ответила я. — Но ты бы мне все равно не поверил! До этого момента!

— Мог бы сам догадаться! — буркнул Максим, поднимаясь на ноги и перезаряжая пистолеты. — Видел же, что у тебя полно книг про всякую нечисть! Вот серебряных пуль у меня и нет!

Он убрал оружие и достал карту.

— Бежать еще сможешь? — поинтересовался он. — Мы ведь себя раскрыли!

— Смогу! — пообещала я.

И мы побежали.

Действие зелья еще не закончилось. А вот с кольцом стало происходить что-то странное — я перестала ощущать его тяжесть. Я давно привыкла к ней, и поэтому не сразу поняла, что что-то не так. А когда поняла, было уже поздно. Мы выскочили на разбитую проселочную дорогу, и остановились по колено в грязи, словно наткнулись на воздушную стену. Мы оказались в точке полного отрицания.

— Что? — спросил Максим, не сразу поняв, почему я остановилась.

А я, словно завороженная, смотрела на обугленный скрюченный ствол ели, угрожающе наклонившийся над дорогой. Именно под ним нашли сгоревшую машину Игоря. А весенняя зелень на обочине дороги была забросана черным пеплом от останков нетопырей и щедро залита человеческой кровью. Его кровью. Но, черт возьми, я до сего момента, не знала этого! А теперь увидела так ясно, словно это случилось пару минут назад.

— Это здесь? — снова спросил Максим, оглядываясь и доставая оба пистолета. — Сколько тебе потребуется времени?

— Не знаю!

Я затрясла головой, пытаясь выгнать из сознания навязчивые картинки. Но они, наоборот, становились все ярче. Перекореженная, когда-то черная машина, лежащая на боку, с выбитыми стеклами и следами гари по краям отверстий. Догорающая елочка, скрученная неведомой силой в узел. Она не распрямилась и не ожила до сих пор. Я пошла к ней и прижалась лицом к шершавому стволу, ощущая запах гари и сырости.

— Кира! — услышала я голос Максима, — Смотри глубже, Кира!

Я удивленно обернулась к нему, но он стоял спиной ко мне, держа свои пушки наготове, и поглядывая то на небо, то на Демона, который взобрался на поваленное старое дерево с той стороны обочины — подальше от дорожной грязи.

— Кира! — снова услышала я. — Смотри, Кира!

Я вновь прижалась лбом к стволу и внутренним зрением посмотрела на кольцо. По нему пробегали быстро тускнеющие взблески, а само оно сидело на пальце как-то слишком уж свободно. Повинуясь внезапному порыву, я протянула к нему другую руку, и попыталась снять с пальца. Оно неожиданно подалось и легло мне ладонь. Взблески, бежавшие по ободу, стали ярче. Тонкая паутинка раскручивалась в центре кольца, натягивая ниточки с краев. Огоньки становились все ярче и, устремившись в центр паутины, сошлись в яркой вспышке, на миг ослепивший мои глаза. Когда всполохи, гулявшие под веками, рассеялись, я разглядела маленькую темную комнату, щедро занавешенную тяжелыми тканями от дневного света. На простой больничной кровати, вытянувшись и болезненно морщась, лежал Игорь и смотрел в потолок. Его губы шевелились, и я снова услышала тихое, словно дуновение ветра или последнее дыхание:

— Кира! Смотри глубже, Кира!

Сердце мое сжалось и разорвалось, когда я разглядела в сумерках, царивших в комнате, его изможденное, похожее на череп, лицо, и руку, ставшую старческой. И волосы у него на висках поседели…

Должно быть, мой эмоциональный выброс как-то пробил расстояние, разделявшее нас, потому что Игорь вдруг замер и медленно повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились. Я поняла, что он увидел меня, по тому, как дрогнули его зрачки.

— Где ты? — стараясь не разрыдаться, крикнула я. — Где ты, Волк! Как мне найти тебя?

Я назвала его боевым именем, как делала до этого момента лишь единожды. Назвала неспроста. Произнести его человеческое имя мне не давали рыдания, душившие горло.

— Юго-Западное направление, Волчонок…, - я едва разобрала его слова, так изменился его голос.

— Координаты! — закричала я, и в этот момент на краю моего сознания прозвучали первые выстрелы. — Дай мне координаты Силы!

Но связь была нарушена. Выстрелы зазвучали с оглушающей громкостью, изгоняя картинку. Кольцо обожгло мне руку и упало в снег, плавясь.

— Найди меня! — услышала я, уже сомневаясь, не почудилось ли мне это?

Я медленно оборачивалась. Максим расстрелял обе обоймы и теперь отстреливался из короткого автомата — наверное, в его черном рюкзаке хранился целый арсенал. Но это была передышка ненадолго. Восемь криволапых, черных нетопырей медленно сужали круг, упрямо поднимаясь каждый раз, когда отдача вырывала их из строя.

Я стянула со спины рюкзак, и, достав желтую бутылочку отпила половину. Потом, бросив рюкзак у елки, одним прыжком преодолела расстояние, отделявшее меня от Максима.

— Выпей, быстро! — задыхаясь, приказала я, ибо почувствовала, как кровь взбурлила в моих жилах, а сердце забилось, словно бешеное.

Максим одним глотком выпил оставшееся содержимое фиала и отбросил его далеко в сторону.

— Патронов больше нет, — спокойно заметил он, бросая в снег уже ненужный автомат. — Что будем делать?

— Колдовство здесь не работает, — все еще тяжело дыша и отирая испарину, ответила я, — но нам это не помешает. Их можно разорвать на части — тогда они не смогут нам повредить. А потом мы сложим славный костерок!

Максим внимательно посмотрел на меня.

— Ты выглядишь почти так же, как они! — пошутил он. — За это тебя прозвали Волчицей?

Я покачала головой, не отрывая глаз от приближающихся врагов.

— Игорь был Волком. Поэтому, когда он познакомил меня со своими, я стала Волчонком. Автоматически. Ну, а Волчицей меня стали звать, когда родилась Катька.

— Так докажи им, что ты действительно Волчица! — тихо сказал Максим и за спиной передал мне один из своих ножей.

— О`кей! — просто ответила я и прыгнула вперед.

Дальнейшее я плохо помню. Кажется, мы искромсали нескольких в клочья, а другим переломали конечности, но с неба упали еще три тройки, покатив нас по снегу. Мы вскочили на ноги, двигаясь с нечеловеческой скоростью и прытью, и встали спина к спине, прикрывая друг друга. Снег вокруг нас окрасился красным, а они все прибывали и прибывали, и в глазах мельтешило от взмахов их крыльев и собственных рук, бьющих и кромсающих ножами черное мясо.