Михаил Бобров - Висенна. Времена надежды

Поэтому, стоило Гланту заикнуться о том, что их гость попал к Висенне случайно, и, судя по всему, вызван каким-нибудь волшебством магов Арокоменса вовсе из-под других звезд — Круг хором признал его правоту. Ну, а где замешано колдовство, там пусть маги сами и разбираются. А пока еще та встреча с магами случится — сделать гостя Тэмр, и пусть помогает. Заодно и присмотрен будет — на случай, окажись-таки Игнат подлым засланцем.

Так что, стоило Неру назначить ночь праздника — и подготовка закипела словно сама собой. Волки натащили мяса, воды и дров для большого костра. Терсит распоряжался готовкой. Вождь и звездочет еще раз перечитали книги с ритуалом и заучили фразы попроще. Некоторые древние обороты Игнат, по малоопытности в языке, мог попросту не понять.

Сам Игнат всю эту кутерьму мирно проспал на кошме, даже не подозревая, что готовит ему пробуждение.

С пробуждением началось все то, чего Игнату до сих пор не хватало. Потянувшись по обыкновению, и выйдя из шатра умыться, Крылов в первый миг даже испугался. Куда только делась обычная серость! Котловина пестрела всеми цветами радуги.

Волки тщательно мылись в ручье и озере. Отряхивались в живых серебристых ореолах — брызги летели отовсюду. Глант и Терсит разворачивали бесчисленные тюки, вынимая из них яркие полотнища, которые волки тут и там раскатывали, растягивали на неизвестно откуда взявшихся стойках. Многие волки уже щеголяли в стальных ошейниках, и потому двигались осторожно: начищенные шипы торчали во все стороны, делая зверей втрое шире.

Нер, как и положено вождю, стоял спокойно, наблюдал за непонятной Игнату суетой и улыбался краешками рта. Ошарашенный Игнат робко поздоровался, и спросил, что все это значит. Вождь коротко объяснил:

— Фесто. Твое рождение праздновать будем.

Крылов ощутил, как вдоль позвоночника побежали мурашки. Праздник, значит. Вступление в ряды. Испытание. Игнат не знал, почему именно испытание так сильно его беспокоит.

Между тем утро разгоралось. Игнат поискал взглядом котелок с едой, пробегавший мимо Глант перехватил взгляд:

— Нигил манжи, эльпрово постулас фацила стомако.

«Ничего не есть, испытание требует легкий желудок» — машинально перевел Игнат, и удивился: а ведь он понял! Понял короткую фразу, брошенную запыхавшимся человеком без малейшей заботы о произношении. Пожалуй, он начинает привыкать…

Хорошо это, или не очень, Крылов не успел подумать. Глант встряхнул тюк за плечами, Игнат бросился на помощь. Потом сворачивали и переносили шатер; рубили дрова и складывали большой костер; в четыре руки с Терситом надевали ошейники на тех волков, которые раньше были заняты переноской. Съездили к тайному складу в ложбине поодаль, откопали, привезли и вымыли три больших котла. Один поставили Терситу для готовки, на два натянули кожу — вышли натуральные тулумбасы, какими Игнат видел их в кино про Запорожскую Сечь.

Уже далеко за полдень Глант отвел новичка мыться. Дед успел завернуться в церемониальную волчью шкуру от макушки до пят, глаза загадочно поблескивали из раззявленной пасти, пушистый хвост хрустко косил сухую траву — звездочет выглядел натуральным оборотнем. Предстоящий вечер интриговал настолько, что о еде Игнат позабыл вовсе. И даже вода ручья не казалась холодной — парень вымылся наскоро и вытерся, чем подали, думая только о предстоящем испытании. Пока пришелец мылся, волчий пастух развернул на берегу коврик. Одевшемуся Игнату звездочет указал место рядом с собой, а потом из загадочных глубин шкуры на свет появилась книга. Глант начал рассказывать ход обряда:

— Поздно вечером, когда хорошо разгорится костер, все соберутся в Круг. Ты будешь на середине. Нер скажет, что ты хочешь стать Тэмр. Кто будет против, тот должен драться с тобой.

Игнат содрогнулся.

— … Но никто не против. — старик улыбнулся и подмигнул. — Потом Нер скажет: откройте ему дорогу и пусть идет. Ты увидишь. Волки разойдутся в стороны, ты ступаешь между ними, вот так… — на земле появился простенький рисунок.

— Идешь прямо. Волки будут прыгать вокруг, над тобой, спереди, сзади. Если стая не хочет принять новичка, его не убивают на Кругу. Но на Дороге просто не дают идти. — Глант посмотрел в глаза Игнату:

— Я не знаю, как будет у тебя. Просто будь внимателен. Есть те, кто просит дать дорогу. Есть те, кто берет силой. Мой отец рассказывал, Троув пел песню, и ни один волк не двигался: все хотели послушать. Ты должен только пройти.

— До какого места? — пересохшими губами спросил юноша.

— Там будет стоять вождь. Когда дойдешь, он даст тебе весто, одежду. Ты возьмешь. Из старой одежды один ажо — предмет, надо бросить… ты поймешь, когда увидишь. Это знак: прошлое остается там, — Глант показал за спину. Игнат застыл, уставившись в небо.

Прошлое — остается — там…

— … Вождь скажет тебе имя для Тэмр. — невозмутимо продолжал старик. — Ты шанжас весто, меняешь одежду. Можно на месте. Можно пойти в шатер. Твой выбор. Потом идешь в Круг и громко говоришь свое новое имя. И все. Ты есть Тэмр.

«И все» — эхом отдались слова старика. — «Ты есть Тэмр!» А кем ты был перед этим, никого уже не интересует. Игнат поежился. С другой стороны, он студент, а их в свое время тоже принимали с полным церемониалом. Крылов вспомнил байку: на затянувшемся экзамене в Оксфорде ушлый вагант потребовал говядину и пиво, ссылаясь на закон, не отмененный аж с 1430 года. Еду доставили. А через три дня крючкотвора отчислили, сославшись на тоже не отмененный закон из той же эпохи. За явку на экзамен без меча.

Глант строго посмотрел на ученика, и Крылов встряхнулся. Пропустят ли его волки по Дороге? Что за место, которое он должен увидеть? Если дед чего-то недоговаривает, то в чем суть испытания? Игнат выпрямился, чувствуя на спине прямо-таки полчища мурашек.

— Пора начинать — Глант сворачивал коврик. Словно в ответ на его слова, за холмами внезапно и страшно загрохотал тулумбас.

Тулумбасов было всего два, а колотило в них чуть не пол-стаи. Волки вставали на задние лапы и били передними. Иные прыгали на котлы с разгону, бухаясь всеми четырьмя и подлетая над туго натянутой кожей — как на батуте. Но все звуки складывались в четкий ритм. Даже дрожь, пробившая землянина до пяток, подчинялась чередованию тишины и грома, даже языки пламени в гигантском костре, казалось, вырастали под резкий удар, чтобы на глухую дробь прижаться к земле.

Игнат стоял посреди круга, под незнакомыми звездами, в кольце волчьих голов. Надетые с головой шкуры и сумрак позднего вечера превратили вождя, лекаря и звездочета в настоящих волков. Нер произносил положенные слова; стая отвечала громким «Хау!», сразу напомнившим Крылову самурайские фильмы. Костер полыхал к югу от собрания, потоки жара шевелили натянутые полотнища. Тканевые стены замыкались в исполинский шатер без крыши, который тоже что-то символизировал в волчьей мифологии — парень не знал, что. Шатер возвышался багровым островом посреди бессветного океана ночной степи. Вся стая находилась внутри шатра, все смотрели на чужака. Говорил только Нер, но вот закончил и он: