Виктор Исьемини - Все сказки мира

Гости, не зная точно как себя следует вести, просто выстроились в ряд и Ингви, естественно оказавшийся в центре, выступил на полшага вперед. Царевна, направляемая Вевеном, приблизилась к их строю… Вот гермафродит отпустил ее локоть, что-то шепнул напоследок — Лоана, шагая как заводная кукла, двинулась самостоятельно… и миновав Ингви (тот не успел даже удивиться как следует), остановилась перед Сарнаком. Демон, скосив глаза, обнаружил, что молодой маг также застыл, словно завороженный смотрит на девицу остановившимся взором и слегка приоткрыл рот. Девушка протянула Сарнаку увитую золотыми и алыми лентами гирлянду, что-то лопоча. Вевен кинулся было к ней, чтобы поправить, но Ингви перехватил его, поймав за локоть и подмигнув гермафродиту, пробормотал:

— Любовь ослепляет, но взамен дарит иное зрение, делает безумным, но одаряет иной мудростью…

Тем временем Сарнак нагнулся, а царевна встала на цыпочки, водружая ему на плечи награду… задержала руки на груди чужеземца — тот прикрыл их своими ладонями… По строю застывших вдоль стола гостей пробежал шепоток. Липич, пристроившийся во время церемонии сбоку от чужеземцев, пробормотал:

— Эй, пришелец, осторожнее — это дочь царя… А ты — всего лишь человек, который…

— …Который владеет сокровищами, равными половине царских, — подхватил Ингви, — хотя это, конечно не дает ему права… гм-гм… Эй, Сарнак, отомри!

Но маг и не думал приходить в чувство, равно как и принцесса. Они стояли, глядя друг другу в глаза и что-то лопотали — каждый на своем языке…

Пауза затягивалась. Я пробормотал, похлопав друга по руке:

— Сарнак, мы не за этим сюда пришли.

Парочка наконец-то разлепилась, Вевен ухватил принцессу за локоть и поволок ее из зала, тогда как сама девица оглядывалась и что-то тихо лепетала. Сарнак, казалось, опять впал в прострацию. Не теряя времени, я подхватил его под руку, Филька, уловив, что затевается некое подобие игры — под другую и мы повлекли мага к столу. Занимать места. Мне предстояло, естественно, сидеть по правую руку от царя. Я растерялся — не хотелось отпускать Ннаонну далеко от себя, с другой стороны сейчас вроде бы в присмотре больше нуждался Сарнак. Пока что нуждался больше — поскольку Ннаонна, потеряв возможность оказаться в центре внимания, вполне могла что-то отмочить. Сейчас она лишь демонстративно шуршала платьями, юбками и накидками алых и багровых цветов, звенела браслетами и бросала вокруг ищущие взгляды, но я-то прекрасно понимал, как тревожны эти признаки и потому, улучив момент, пока мы огибали стол и сбились в кучку, шепнул вампирессе:

— Ннаонна, пожалей меня, не балуйся хоть поначалу! Мне бы и с этим… героем… как-то разобраться…

Девушка в ответ тяжело вздохнула — хороший знак. Она не стала многословно уверять, как хорошо будет себя вести. Несколько успокоившись, я разместился рядом с царем.

Пир меня порадовал — я ожидал худшего. Но вопреки моим мрачным предположениям, никто от меня ничего не требовал. Мне, да и всей моей команде, позволялось возлежать за столом, угощаться, попивать отличное перельтское — и все. Где-то в середине стола штатные дворцовые славословы произносили речи и размахивая кубками предлагали всем веселиться и праздновать, а у нас, в углу, даже чашу по кругу не пускали…

Примерно полчаса спустя царь наконец-то обратился ко мне:

— Э-э… Нам необходимо обсудить… э-э… происшествие… Дочь, Лоана, э-э… перепутала…

— И даже больше — она сама выбрала.

— Ты не зачаровал ли ее, чужеземец? — в голосе царя грозные нотки соперничали с растерянными.

— Нет, конечно. Но выход, по-моему, только один.

— Дэ-э… Но следует, все же, спросить у Вевена… Вопрос-то уж очень серьезный…

— Спроси-ка, царь, у своего здравого смысла. У тебя — товар, у нас — купец, как говорят на Севере. А цена сделки такова. Вспомни прежде всего — один драккар уполз, как твои люди не пытались достать его. Да и корабль Трорма Оди — он ведь тоже ушел со всеми колдунами, не так ли?

— Да. — ответил вместо царя Липич, сидящий напротив меня. — Трорм, как говорит Проныра, не любил колдунов, хотя и был вынужден терпеть. И на берег в набеги с собой никогда не брал.

— Так что они все живые и злые. Опасайся, царь, мести. Я здесь навеки не задержусь, а зятек у тебя будет что надо — и боец, и колдун отличный. И ведь — учти — это не последние северяне. Будут и другие.

— А-а… насчет казны… — ну очень осторожно осведомился Лучич, при этом казначей, сидящий между ним и тамейоном, буквально пожирал меня глазами.

Я решил, что их мечты не должны сбываться слишком легко и притворился, что задумался:

— Н-ну, — они все едва не взвыли от нетерпения, я же нарочито не спеша взял кубок, отхлебнул, аккуратно поставил на стол и бросил в рот кусочек сыра, — хорошее винцо, царь…

Я, кажется, почти услышал, как колотится сердце Алгано Лучича.

— Н-ну, что ж… Разве что чуть-чуть себе оставлю…

В самом деле, я не представлял, куда девать такую прорву денег и ценностей. И так столько проблем с их хранением. Теперешнее положение сундука на борту «Листы» я не считал достаточно надежным, хотя и принял все меры предосторожности, до каких смог додуматься. Вплоть до того, что заколдовал кусок обшивки ниже ватерлинии — так что парусник царя Рунгача теперь можно было утопить, но не угнать. А отдавая сокровища Сарнаку, я получал прекрасную базу здесь, на Эману. В благодарности и верности слову моего придворного мага я уже убедился. Хотя став царским зятем и, кажется, наследником престола…

Я едва не подпрыгнул на месте — до того неожиданно сработал мой амулет, прервав все глубокие мысли.

— Царь! — чересчур, пожалуй, громко выпалил я, — кто-то ворует мой сундук!

Ой, что тут началось! Липич помчался со своей сворой в порт, я с моей командой — за ним, Рунгач с теми из руганцев, кого сумел оторвать от стола — тоже… Краем глаза я успел заметить, что царедворец, сидевший за столом напротив Ннаонны один не суетится и не скачет вместе со всеми — вообще не шевелится. Он прилег грудью на стол, уставившись перед собой остекленевшим взглядом. Потерял сознание от страха — в лучшем случае. Что ж, могу догадаться, какие рожи корчила ему вампиресса… Слабого и кондратий мог хватить…

На «Листе» не было ничего интересного — похитители уже сбежали, оставив мертвецки пьяных Мотыча с Роричем — воры назвались слугами, присланными из дворца, дабы угостить как следует этих двух позабытых героев… Ясно, что пацаны согласились и тут же нализались до чертиков. Открыть зачарованную дверь «логова» ворам не удалось — они проломили стену и теперь над дырой колыхался мой магический «страж» — невероятно омерзительный летучий сгусток белесого склизкого уродства. Ну, с горящими глазами там, с клыками… Более или менее безвредный — но… Могу лишь сказать с гордостью, что когда я увидел это свое произведение — меня не вырвало. Вернее, не вырвало сразу. И еще могу добавить, что не все проявили такое же самообладание, как я!..