Валерий Иващенко - Золотой Лис. 1-2 часть

— Встаньте с колен, сын мой — не приведи боги кто из слуг войдёт… баронам Шарто негоже показывать свою слабость ни перед кем!

Однако напрасно беспокоилась почтенная баронесса — если кто и приметил это маленькое бесчинство, вовсе и не ронявшее чести древнего рода, так это маленькая рыжая Соль, нахально заглядывавшая в высокое, затканное в свинцовый переплёт окно замка. Но уж та-то никому не скажет. И тут даже добравшийся до луны старик из пыточных подвалов озадаченно почесал бы в затылке, не в силах приспособить к этой свидетельнице тиски для пальцев или дробилку для ног…

Наверное, правду писал восторженный и пылкий древний бард, что луны одинаково светят для всех. И для пробирающегося ночною тропой контрабандиста, и для упрямо выискивающего след егеря. Равно вдохновляют замершую в нежном восхищении парочку на прибрежном холме, с двух сторон проводя к ним золотую и серебряную дорожки на воде — и дрожащими огоньками отражаются в глазах вышедшего на ночную охоту зверя.

Хотя вполне возможно, тут всего лишь дело в отношении. Вышедший впотьмах до ветру пейзан абсолютно равнодушно посмотрит вверх. Ещё и сплюнет по тому поводу, что небо ясное, а значит, дождя на поля не предвидится — надо всем опчеством к старосте иттить, засылать посла с подарками к их милости барону, чтоб дал команду чародею тучи пригнать. Эх! И почесав место, которое может осматривать только дохтур, безразлично отправится он спать обратно.

Зато юная ученица астролога, полуночничающая на вон той старой башне, смотрит в небеса с таким благоговейным трепетом и вниманием, коего так и не дождался её незадачливый воздыхатель, нынче утопивший в винных парах свою досаду вместе с соображением. Тихо и торжественно девичья рука ловит луны в визир своих инструментов, отсчитывает по шкалам и номограммам углы — и на прихотливый чертёж предсказания ложится ещё одна, пока тонкая и неуверенная линия…

— Ох, пресветлая Элуна, какой бред! — идущая по пыльной дороге фигура дёрнулась, отчего обе её тени — лишённая золота и лишённая серебра — точно так же возмущённо дрогнули и даже подпрыгнули в полном негодовании.

Зато ещё две бредущие рядом тени, чей более внушительный обладатель ещё и тащил на плечах целую гору всякой поклажи, ничем не показал, будто обижен или раздосадован репликой легконогой эльфийки. Ну да, ещё бы! От стен города сзади уже давно растаяли и последние воспоминания, остались без внимания и оба поворота к пройденным деревням, и путь в ночи отмахали уже немалый…

Ридд привычно переставлял ноги, по своей привычке больше помалкивая. Но хоть и взвалил он на себя всю поклажу, избавив спутницу от хотя бы даже символической ноши, нёс её привычно и спокойно.

"А всё же, эльфийка эта напрочь лишена хоть какой романтики! Ни чисто их, эльфячьей, ни даже своей воровской, весьма присущей этим скользящим в тенях стервятникам", — парень улыбнулся легонько. Надо же, всего лишь присутствие рядом смазливой перворождённой, а настроение поднимает ещё как.

"Зачем этот хомо процитировал почти точно барда д'Элинэля? И верно ли я не показала знакомства с его балладами?" — в голове Меаны мысли сновали тоже ничуть не менее шустро, хотя и несколько иного плана. — "Проверка? Да мне ярл уши на ходу обрежет, если что. Ох-ох, спаси, пресветлая Элуна!"

Ридд вышел на край еле ощутимого спуска, откуда постепенно умиравшая дорога постепенно уходила вниз. Позади осталась большая часть баронских владений с их мирно спящими под лунами виноградниками и деревнями. Впереди оставался лишь короткий отрезок до реки, где под защитой небольшого форта прозябал посёлок у пристаней. Некоторые купцы разгружали и загружали свои барки здесь, если бочонки с мускатом ближе было везти из поставлявших их винных подвалов. Да и куда более низкие, нежели в городе, пошлины тоже поощряли к подобной смелости.

Внизу спал крохотный городок без стен, сиротливо приткнувшись к подножию выстроенного на утёсе форта. Мерцало несколько огоньков, безуспешно соперничавших с щедрым сиянием лун, сегодня почтивших своим одновременным присутствием вызвездившиеся небеса. Сразу за ними непроглядной чернотой виднелась лента реки. А дальше… вот туда-то, дальше, чаще всего и не совались. Дикие земли, где власти нет, а есть лишь сила и удача — и вот туда-то и направляла свой путь шастающая в ночи парочка…

И всё же, к самому посёлку они не спустились, свернули с уже кое-как угадывающейся под пылью дороги в сторону, где память Ридда и безошибочное восприятие эльфийки нарисовали ещё одну священную рощу. Хоть и весьма отдалённая от города, но сам Ридд иногда навещал её в своих странствиях…

— Давно не заглядывал, мастер Ридд, — выскользнувшая навстречу дриада молча мазнула ничего не выражающим взглядом по его спутнице.

Сам Ридд уже скинул с плеч ношу, покончил с ритуальным приветствием и кое-как переводил дух. Что-то притомился он с этой суматохой… но всё же, рука его полезла в потайной карман и вынула небольшой пузырёк.

— Это то, что я как-то обещал тебе.

При этих словах хранительница здешней рощи озарилась радостными зеленоватыми сполохами, отчего оказалась слегка освещена ими вся — изнутри. Ещё бы! Чуть добавить той силы, что неподвластна этому грубоватому хомо, и получится Мёртвая Вода. Можно будет отвоевать у окружающего безразличия кусочек места в несколько шагов — а значит, вырастить там ещё одно дерево и хоть ненамного, но увеличить рощу…

Признаться, Ридд тогда был крепко навеселе, раз сдуру пообещал здешней хозяйке неслыханное. Но в тот день он притащился в рощу с изрядной дыркой в плече — и не орал от боли только потому, что залил в себя полпинты самого крепкого муската со здешних виноградников, да ещё и настоянного на чуть притупляющей восприятие травке. И хотя после того дня не предпринимал активных шагов, но о том своём щедром обещании помнил. А вчера, заполучив кое-что из запретного списка, наконец и сварил зелье, в другом своём применении оказавшееся бы весьма и весьма страшным.

— Моя сестра из полночной рощи, что возле каменного города, что-то уж очень хорошего о тебе мнения, мастер Ридд, — пузырёк в ладони дриады зазвенел от едва удерживаемой силы, что уже бурлила и кипела внутри. — И прислала просьбу не обижать.

— А что, очень хотелось? — Ридд уже расстелил своё одеяло, к одной стороне которого нашиты были полоски толстого войлока. Чуть-чуть защищающей от сырости безобидной волшбы, и теперь на такой основе можно смело спать даже и на льду, не боясь себе что-нибудь застудить.

Дриада покосилась в ответ хоть и удивлённо, но в общем-то беззлобно. А уловив мерцавший на губах парня один только отголосок улыбки, усмехнулась и себе. Нет, а зачем он стелит второе ложе, да ещё и подальше от первого? Странные эти двое — они что, в самом деле спать собрались? Нет бы заняться чем-нибудь полезным и, говорят, очень приятным… странные они, эти хомо и эльфы!