Евгения Гордеева - Лоцман и Берегиня

— Ладно, ладно! Потерпи немного, — успокоил он меня и громогласно объявил: — Вот она! Победительница джиннов! Спасительница богинь! Бесстрашная Варвара — воительница!

Все взоры обратились на мою кислую физиономию, выражая благодарность и восторг. Но я заметила два довольно ехидных взгляда. Ну, конечно! Андрей и Рыська. Эти взгляды сейчас были для меня спасением, о чём они сами не догадывались. Я решила смотреть только на них. Порция здорового сарказма мне сейчас нужна, как лекарство от тошноты. Я даже перестала слушать речь Громовержца, по корчившимся физиономиям догадываясь о содержании хвалебных слов. Наконец-то он закончил. Все захлопали, что-то закричали. Я прогнала оцепенение и возвратила слух в реальность. Два паяца пробирались через толпу ко мне со счастливыми лицами, но их остановили.

— Что? Ещё не всё? Я что-то пропустила? — непонимающе уставилась я на Перуна.

— Теперь ты должна выбрать себе бога — покровителя! Или богиню, — Перун ухмылялся в усы.

— Нормально! — пробормотала я. — И кого выбрать, что бы никого не обидеть, или наоборот… не обидеть, выбрав!

— Я! Она моя! — вперёд вышел Ярило. — Я сразу знал, что она моя! У неё и фамилия — Ярилина! И сапожки мои ей достались!

— Сапожки, сапожки, — пронеслось в голове. — Сапожки! Думаю, и сапожки-скороходы помогли мне в давешнем бою! Тоже добавляли скорости.

— Так ты согласна? — встряхнул меня Ярило.

— Да, да! Конечно, — оторвалась я от мысли про сапоги.

— Вот и славно! — он чмокнул меня в щёку, милашка.

— Калывань продолжается! — прогремел Перун.

Наконец-то мое чествование закончилось, народ стал разбредаться по аттракционам и заведениям, и я смогла пробраться к Полине и повиниться.

— Ты чего выдумала!? — затопала на меня ногами кикимора. — Сарафан пожалела! Да я тебе весь сундук бы отдала, если бы знала, что хоть что-нибудь пригодиться! Даже и не вспоминай! Кстати, а где он?

— Лукава забрала, — мрачно ответила я.

— Ну, забрала и забрала. А ты что такая хмурая?

— Есть хочу, — вместе с этой фразой мой голодный желудок выдал такую трель, что мне показалось, будто это услышали все люди, находившиеся в десяти метрах по радиусу.

— Ох, батюшки! — Полина виновато посмотрела на меня. — Да как же так я забыла! Идёмте скорее! — она потащила нас к голубому шатру.

«Полевой стан» — гласила надпись. Рядом с входом была приколота бумажка.

— Меню! — зачитал Андрей. — Щи суточные, каша Гурьевская, гусь печёный, расстегаи… Эй-ей, не толкайтесь!

— Иди уже! Читатель, а то сейчас сам меню станешь! — подталкивала я его к двери.

— Людоедка!

— Шайтан! — это Рыська встрял.

— Ну-у-у!!!

— Варенька! — елейно пропел Андрей.

— Лебёдушка! — эхом отозвался Рыська.

— То-то же!

— Ребятки, не обижайте её! — Полина укоризненно покачала головой.

— Не-е! Мы её любим! — спелись, голубчики.

— Любите? — я вперилась глазами в Андрея. Он закашлялся и отвернулся. Рыська, предусмотрительно удалился делать заказ. Правильно. Не надо испытывать моё голодное терпение! А то, я ведь уже отдышалась, отдохнула…

После еды мне очень захотелось прилечь на травку. Солнце перевалило за полдень, гулянье на поляне замерло перед вечерним всплеском, все прилегающие к поляне кусты были заселены разморенным народом. Мы разбрелись в поисках подходящего места для отдыха. Я шла вдоль зарослей бузины, выплетая уставшими ногами арабскую вязь. Места подходящего всё не находилось и я уже собралась бросить своё бренное тело прямо на солнцепёке у дороги. Вот только лопухи кончатся…

— Варвара! — прогромыхало из кустов. Я аж присела.

— Кто это?

— Я, змей… Хмара.

— Чего изволите, Хмара Горыныч?

— Иди сюда, у меня места много.

Я заглянула за куст бузины. Змей устроился очень комфортно. Разлегся в неглубокой ложбинке в тени клёнов. Где-то недалеко журчал ручеёк. На полянке цвели колокольчики и душица. Идиллия! Он растянул своё тело по этой самой ложбинке и теперь был похож на ожиревшего удава — переростка, и к тому же ещё — мутанта. На эту мысль наводили довольно короткие четырёхпалые лапы с красивыми, но грозными чёрными когтями.

— Хмара, а ты умеешь менять объём тела? — теперь, по крайней мере, я видела, что змей он настоящий.

— Но не содержание, — философски изрёк Горыныч. — Трррансформация, моё хобби!

— Ты можешь трансформироваться? В кого?

— Не в кого. Я могу изменять форму своего тела, но в другое существо я не превращаюсь, я не оборотень, я…

— Траснформер, — предложила я ему современный термин.

— Как ты сказала, тррррансформер? — змей посмаковал новое слово. — Подходит!

— А ты можешь мне что-нибудь показать? — меня разобрало дикое любопытство.

Вообще, любопытство, моя слабость. Я с ней героически борюсь, но не всегда побеждаю. Здесь, в Порубежье, я сдалась ему полностью. А иначе ничего не узнаешь!

— Гляди, моя самая любимая тррррансформация, — сообщил Хмара.

Он не сдвинулся с места, только лишь раскрыл две складки на спине, до того скрытые, и выпустил на волю два больших кожистых крыла, похожих на парус китайской джонки. Серые, полупрозрачные крылья с хлопаньем развернулись и, я не успела их, как следует рассмотреть, вернулись в свой футляр.

— Ну, как? — Хмара с любопытством наблюдал за моей реакцией.

— Грандиозно! А ещё раз?

— Жарко! — лениво отозвался змей. — Потом, как-нибудь… Присаживайся.

— Спасибо! — я устроилась рядышком.

— Раны есть?

— Чего?

— Раны, спрашиваю, есть?

— Нет.

— Жалко…то есть, хорошо, что нет.

— Были.

— Были? — обрадовался змей. — Ну, я с чисто профессиональным интересом.

— Ага.

— Покажешь?

— Уж больно место интимное…

— Как доктору!

— У тебя что, диплом есть?

— Я - самородок от медицины! — гордо заявил Хмара.

— Смотри, самородок, — я протянула левую ладонь змею.

— И это интимное место? — возмутился тот.

— Извини Хмара Горыныч! Если бы знала о твоём рвении, подставила бы джиннам мягкое место для ранения!

— Кто лечил?

— Маржана.

— Маржана? — ужаснулся Хмара. — Ну, ты, девка… — он отпрянул от меня.

— Да что случилось?

— Она дотрагивалась до тебя?

— Нет. Только саваном коснулась.

— Фу-у-у! А я то думал!

— Что, что ты думал? Ну, объясни же, наконец!

— Если Маржана дотронется — смерть!

— Голыми руками?

— Голыми.

— Голыми не дотрагивалась, — успокоила я Хмару, а за одно и себя.

— Хорошо она рану тебе залечила. Я так не смогу, — с завистью вздохнул змей.