Танец Ведьмы - Blackmourne

пару мгновений лишился уже трёх своих спутниц. Все его инстинкты вопили о том, что нужно бежать и вернуться позднее — иначе бесцветная мерзость на длинном клинке принесёт ему смерть. Прихрамывая, он рванул в сторону кустарника, коротко взвыв, отчего последняя из самок ринулась в обратную сторону — прямо на хмурого, словно вьюга, Белого Барона. Даже оставшись без лапы, Охотник был быстр — гораздо стремительнее, чем мог бы быть в лесу человек. Осознав, что за ним ему не угнаться, и не желая отпускать врага, Ланн перехватил клинок за центр лезвия, прицелился и запустил его вслед убегающему, а навстречу прыгнувшей на него самке выставил отцовский меч.

Сталь вошла прямо в волосатую грудь — её тело навалилось, придавило к земле, а затем стало лёгким, почти невесомым. Ланн скинул её с себя и сел. Но спустя секунду его взгляд остекленел и остановился, а сердце едва не разорвалось от боли. Скребя отцовскую сталь коченеющими пальцами, перед ним умирала сестра. Сэра была совершенно седой, хотя совсем юной, как и тогда когда он ее нашел в Крепости Красной Лиры. Она отчаянно цеплялась за жизнь, что утекала по капле.

Издав нечленораздельный, отчаянный крик, Ланн вскочил на ноги и бросился за Охотником. Меч угодил ему в спину и перебил позвоночник. Цепляясь единственной уцелевшей верхней лапой за грунт, тварь пыталась ползти, волоча за собой по земле парализованную нижнюю часть тела. Она еще не начала превращаться обратно в человека и Ланнард не желал это видеть.

Налетев на него со спины, Белый Барон вырвал клинок и с коротким замахом рубанул монстру по шее, почти полностью отделив голову. А затем ударил снова. И снова. Даже истекая кровью, он продолжал рубить — словно заведённый часовой механизм, не в силах остановиться, не желая взглянуть правде в глаза, пока от человеческого тела под ним не осталась кровавая каша. И лишь затем, бледный от потери крови, он отошёл на пару шагов.

Бесцветная марь вновь заполняла сознание. Она рушила ларийские заговоры, сносила их заклинания, заставляла его сердце страдать, а разум — сжиматься от боли и загнанных вглубь души воспоминаний. Хрипя и по капле оставляя жизнь на сухой, прошлогодней листве, Ланн заставил себя заползти в центр поляны и прижаться спиной к основанию расколотого вяза.

Вдали послышались неистовые, подобные ударам неведомого великана, громовые раскаты. Сердце всего мира стучало и билось в ритм того, что захлёбывалось кровью в его груди. Разум трещал, блокировки рушились одна за другой, а голова была готова лопнуть от боли. А потом он услышал шаги. На горячий лоб опустилась ладонь, и грустный голос, показавшийся ему знакомым, прозвенел серебряными колокольчиками над самым ухом:

— Вот мы и снова встретились. Знаешь, я так долго ждала обещанного искупления.

Глава 6. Вся королевская рать

Глава 6. Вся королевская рать

— Я его неплохо знаю, и именно поэтому настаиваю на том, что нужно расположить патрули по направлению к Дикой Чаще, — собранно прогрохотал Айр.

Он находился в каменном подвале штаб-квартиры гвардии, у южной стены, неторопливо прогуливаясь вдоль стоек с оружием, рядом со столом, на котором была развернута точная карта Срединных земель.

— Мы вас пригласили как раз потому, что, судя по слухам, вас часто видели обедающим в компании этого барона. Но при всем уважении, сэр Лотаринг, именно по этой же причине мы не можем быть полностью уверены в ваших словах, — предельно вежливо усомнился Фостер Ликс. Это был лишенный земель шевалье в годах, бастард рыцарского дома Ликс, всю свою жизнь прослуживший в королевской гвардии и занимающийся сложными случаями гибели аристократов.

— Да откуда я мог знать, что он во всю голову долбанутый? Парень выглядел чуток недотрогой, но таким, словно и мухи никогда не обидит, даже при виде крови кривился. Я с ним встречался в последний раз за день до этой трагедии, он всё бормотал о том, что хочет поехать на север и прогуляться по Чаще. После чего я больше его не встречал. Впрочем, это я уже говорил и готов повторить под присягой, — остановился Айр и повернулся к собеседникам. Сейчас в обширной оружейной их было трое.

Последним был никто иной, как Себастьян Найрус, будущий граф, которому после недавней гибели отца предстояло наследовать домен. К удивлению Айра, парень не выглядел обрадованным подобным стечением обстоятельств, и его буквально трясло от злости и ярости. Похоже, подонок-отец всё же вырастил сына, который любил его больше, чем деньги и власть.

— Я хочу знать, о чём вы ещё говорили! И откуда вы знаете этого барона. Но главное — с кем вы были позавчера вечером, во время загородной конной прогулки, вскоре после убийства отца! — прогрохотал он, сжимая и разжимая кулаки.

— Ваше Сиятельство, я уже сообщил эту информацию следствию, но она в высшей степени деликатна. И я не считаю, что вправе вам её оглашать, — холодно ответил ему Айр.