Лайон Спрэг де Камп - Новария

— А теперь, господа, — произнес капитан, — расскажите по очереди о своих претензиях. Начнем с тебя, учитель Пвана.

— Это обыкновенная кража, капитан, — произнес Пвана. — Эта девица на законных основаниях являлась собственностью храма Баутонга. Храму ее подарил ее дядя, владыка Вунамбай, который заменяет ей умерших родителей. Мы могли бы официально потребовать экстрадиции мастера Керина обвинявшегося в краже и, возможно, убийстве, но готовы удовлетвориться лишь выдачей женщины по имени Ноджири представителям храма. Вам, представляющему здесь его императорское величество, нет никакого смысла удерживать у себя краденую собственность.

— Есть, да еще какой! — вскричал Клунг. — Жрецы храма собирались принести принцессу Ноджири в жертву их демоническому божеству. Законы Салимора не допускают убийства раба или крепостного по желанию хозяина. Сначала должно состояться официальное расследование, которое устанавливает, совершил ли раб что-то такое, за что в самом деле следует подвергнуть его подобному наказанию, — к примеру, не повиновался и не исполнил приказания. Этот закон был принят еще при Софи Мунте...

— ...который правил триста лет тому назад! И его законы давным-давно не применяются на практике! Вот уже более ста лет суды придерживаются мнения, что право убить по желанию своего раба входит в число неотъемлемых прав свободного человека! Не разрешай этому жалкому фигляру...

— Придержи язык, шарлатан! — завопил Клунг. — Уважаемый капитан, этот осужденный уголовник способен извратить смысл любого закона в соответствии со своими потребностями в данную минуту...

— Обманщик! — взвизгнул Пвана. — Я вызываю тебя на магическую дуэль — мы сразимся на берегу, жирный надувала!

Оба чародея принялись обмениваться ругательствами и угрозами. Керин спокойно встал, обошел вокруг стола и сказал на ухо капитану Ямбангу:

— Сударь, если бы я мог наедине сказать тебе несколько слов...

Капитан кивнул и произнес, обращаясь к колдунам:

— Я объявляю перерыв на несколько минут, чтобы вы, господа, немного охладили свой пыл.

Слово «господа» он выговорил с непередаваемым оттенком сарказма. Затем он обратился к одному из матросов, стоявших за его стулом, и быстро заговорил на своем языке, а потом повернулся к собравшимся и объявил:

— Я отдал приказ матросам швырнуть вас обоих за борт, в случае если повторятся подобные дискуссии, — а выплыве те вы или потонете, меня не касается. Следуй за мной, мастер Керин.

Капитан привел юношу в свою спальню и закрыл за собой дверь:

— Ну, молодой варвар, а что ты скажешь?

— Ты слышал соображения за и против. Каковы твои намерения?

— Честно говоря, я должен вернуть женщину этим негодяям из храма. Они преследовали вас по горячим следам, когда она укрылась на корабле, и при таких условиях договоры между его императорским величеством и Софи требуют возвращения похищенной собственности. Она ведь тебе, кажется, не жена, а то куромонские законы строго воспрещают разбивать семью. Поэтому, если куромонец оказывается виновен в тяжком преступлении, его супруге тоже отрубают голову.

— А если бы принцесса Ноджири была моей женой, ты вместе с ней отдал бы меня людям Пваны?

Ямбанг едва не засмеялся, однако сделать это не позволило никогда не покидавшее его чувство собственного исключительного достоинства:

— Нет, юноша. Эта личность так же приняла бы ее под свое покровительство, как и тебя.

Керин напряженно раздумывал, пока капитан не двинулся к двери, чтобы выйти. Тогда он решился:

— Капитан, я слышал, что у некоторых народов командиры кораблей могут сочетать людей браком. А у вас, куромонцев?

По важному лицу Ямбанга пробежала легкая тень улыбки.

— В данном случае это невозможно, потому что ни один из вас не является подданным его императорского величества.

— В моей каюте спит отец Цембен, жрец Джинтерасы. Он мог бы нас обвенчать?

— Думаю, что произнести положенные фразы он мог бы. Хотя без торжественной процессии, шествующей от дома невесты к дому жениха, без письменного договора, без обмена подарками между родителями брачующихся, без предсказаний прорицателя и других церемоний такой союз будет считаться браком самого низкого уровня, ненамного отличающимся от простого сожительства.

— Можно мне отлучиться на минуту, капитан?

— Если только ты не попытаешься покинуть судно, прежде чем я приму окончательное решение по этому вопросу.

Пвана и Клунг продолжали проклинать друг друга. Керин прикоснулся к плечу Ноджири и знаком пригласил ее следовать за ним. На палубе он увидел Цембена, который наблюдал, опершись о перила, как матросы загружают корабль.

— Отец Цембен, ты можешь немедленно обвенчать со мной принцессу Ноджири?

— Но... гм... пожалуй, сын мой, если ты настаиваешь, хотя это не совсем по правилам. А она согласна?

— Да, со всей охотой, — ответила Ноджири.

— Тогда возьмитесь за руки и повторяйте за мной... ой! — Невысокий жрец подпрыгнул на месте и хлопнул себя рукой по плечу. — Меня что-то ужалило!

Ноджири тоже вскрикнула от боли и схватилась за бок, а Керин почувствовал укол Белинки у колена.

— Белинка, — закричал он, — во имя семи преисподних, что ты вытворяешь?

— Берегу твою девственность для Аделайзы! — пропела эльфица, танцуя, будто большое полупрозрачное насекомое.

— Но это необходимо, чтобы спасти жизнь Ноджири!

— Мне нет никакого дела до твоей коричневой варварки! — завизжала Белинка. — Я знаю свой долг!

— Ах так! — сказал Керин. — Ноджири, побудь пока с отцом Цембеном.

Он убежал в капитанскую каюту и сразу же вернулся. За ним по пятам переваливался утиной походкой дородный Клунг. Юноша обратился к Балинпавангу:

— Моя эльфица опять мне досаждает. Пожалуйста, прикажи своему ханту прогнать ее! Пусть он ее преследует, соблазняет, бьет — что угодно, лишь бы она нас оставила в покое на некоторое время!

Круглое лицо Клунга все пошло складками от улыбки, а косые глаза как будто вовсе спрятались меж век:

— Эге! Я вижу, ты готов на самые отчаянные меры, лишь бы вырвать свою принцессу из когтей Пваны. Не мне смущать тебя восхвалением холостой жизни. Эй, Сенду! Сюда, да поторопись!

Клунг забормотал что-то, обращаясь к невидимому существу. Керин услышал удаляющийся визг:

— Ах ты, безжалостное чудовище! Я с тобой рассчитаюсь...

Голос Белинки затих, будто писк улетевшего насекомого. Керин сказал:

— Отлично. Продолжай, отец Цембен!

Жрец вложил правую руку Ноджири в левую руку Керина и затрещал по-куромонски. Юноша смог уловить лишь несколько знакомых слов в этом потоке звуков. Затем Цембен протянул к нему свою руку ладонью вверх.