Гыррр Макарка - Под сенью клинка

Выход из лаборатории он открыл легко — и понять, как недавний ещё ученик это делает, она не могла.

— А если ты ошибся? — завтра, нет, прямо сейчас она пойдёт к Миху и сделает всё, чтобы тот оставил Гозрения в живых. — Владыка и Ковен считают иначе — тебя остановят.

— Они не пересекут границу сдвига, а любой удар уйдёт в прошлое — там уже не наша реальность, — он был так уверен в себе…

— Ты недооцениваешь господина Ханта, — она сделает шаг, и выйдет туда, где время течёт чуть иначе, и оставит в одиночестве одного из самых сильных магов, того, к кому относилась почти как к сыну. — Тебя убьют, а я не хочу этого. Подумай, может целителем ты затормозил бы падение надёжнее?

Он покачал головой.

— Если Падающий окажется ниже границы — он уже не всплывёт. Я знаю, что могу его остановить. Я темпорал, и я могу, Аремиилиннь. Кем я буду, если не сделаю этого?

— Ладно, — ей даже удалось улыбнуться, — ты только проверь всё ещё несколько дюжин раз. Ведь всё может быть не тем, чем кажется.

Её не хотелось уходить, и оставлять его одного. Она попросит за него — но поможет ли это?

— Подожди, — сказал он вдруг, я быстро.

Принесённый им заплечный мешок был достаточно объёмист.

— Держи, — сказал он, — всё, что я успел наработать с последней встречи. Копии, понятно. Только целительство… немного, но есть интересные намётки.

Тоннелями и огромными залами он проводил её до границы временных искажений. Сначала она отнесёт записи, а потом отправится просить за своего ученика.

"… со своей стороны гарантирую безопасность и попытку понимания. А.Т." — Гозрений ещё раз взглянул на затейливую роспись — отголоски древних рун, которыми когда-то писал народ Аремиилиннь. Не обманула — даже зная о планах владыки и Ковена.

Всю осень и зиму Дерек пытался встретиться с Гозрением — через магов, общих потомков, лекарей. Им удалось обменяться несколькими письмами — Гозрений был вежлив, делился выкладками и расчётами, из которых следовало, что мир неизбежно скатится на нижние уровни, если немедленно не предпринять никаких мер. Волноваться не стоит, убеждал маг, темпоральная защита — лучшая из всех возможных, в случае неудачи все искажения магических потоков пройдут мимо — потому что окажутся в прошлом, никак не влияющем на нынешнюю реальность. Скачки же магической составляющей предсказуемы и не несут особой опасности, наоборот, при грамотном использовании позволят повысить урожаи и снизить заболеваемость. Расчеты повышения урожайности прилагались. И издёвкой, похоже, не были.

Ковен бросил на изучение проблем времени всех магов-теоретиков. Цель была не столько опровергнуть или подтвердить полученные из под гор гипотезы, сколько выиграть время на создание мер защиты. Гозрению с той же целью в огромных количествах слали специально разработанные вопросы: если мы установим в Долине Грёз дополнительные защитные артефакты — не станет ли хуже? Не посмотрите ли вы схемы защиты? Что будет, если искажения не уйдут в прошлое? А если уйдут, но это прошлое рано или поздно пересечётся с настоящим? А вы уверены, что оно уже не пересеклось? Зачем тогда ваш эксперимент, если в прошлом он уже удался? Чего следует ожидать, если…

Пока шли письменные баталии, гномы обрабатывали информацию, полученную от шпионов, которых всегда засылали в окружение любого подгорного мага, вынужденного так или иначе работать с помощниками. "Обычная предусмотрительность", — пожимали плечами старейшины и секретари совета, — "мы не привыкли доверять магам".

Агентов в Ковене было предостаточно и у самого Дерека, но Подгорный мир он упустил из виду — всегда считалось, что живущих под небом проблемы гномов не касаются.

После дня весеннего равноденствия маги построили наконец модель лаборатории Гозрения, не противоречащую эльфийской, и занялись выискиванием способов уничтожения артефакта.

Как попасть в лабораторию, Ковен так и не выяснил, зато нашёл, как заставить артефакт сработать на стандартный магический выброс вместо темпорального: требовалось нанести на поверхность замысловатый узор, напоминающий эльфийские гравировки на кубках — те, где сюжет зависит от угла зрения.

Эльфы пришли к такому же узору — и Дереку с Ильмом пришлось учиться наносить гравировку. На взгляд владыки рисунки ничем друг от друга не отличались, меч же сразу уловил разницу — и однозначно встал на сторону эльфов. В результате владыке пришлось осваивать два начертания — один для предъявления Ковену, другой — для работы. Отличались они несколькими штрихами и завитками, и именно в этом и состояла сложность — слишком похожи. Вопрос, кому доверять, перед владыкой не стоял.

Гравировщик из владыки получался не очень — в отличие от меча, привыкшего украшать клинки. Сначала Дерек тренировался на свинцовых шарах — по донесениям артефакт был именно шаром или сферой, потом — на стальных. Каждый раз, когда господин Хант принимал облик меча, узор у владыки выходил идеально, но стоило Ильму отойти — рука принималась выводить совсем иные загогулины: жёсткие, угловатые.

— Зачем, — не выдержал однажды Дерек, — я всё это заучиваю? Ты же будешь внутри — твоих умений вполне достаточно?

Ответ Ильма был прост:

— На случай, если я уже не смогу помочь тебе, владыка.

Дерек взялся за обучение с утроенным упорством: сутки напролёт выцарапывал руны — правой рукой, левой, обеими, с завязанными глазами, в уменьшенном и увеличенном масштабе, кинжалом, мечом, стилом и иллюзией гномьего пера, радуясь лишь тому, что сферы не рвутся, как рвалась бумага, когда он учился писать. Стоило закрыть глаза — перед ними всплывали руны. Он наносил их даже во сне — и не знал, было ли тот сон влиянием меча или его собственным.

Миг, когда ему трижды удалось правильно нанести гравировку, всё же настал. Дерек отошёл на шаг, невольно залюбовавшись работой.

— Молодец, — одобрил меч, наблюдавший со стороны. — Теперь бери клинок и попробуй снова.

И исчез. Дерек потянул меч из ножен и принялся за новую сферу.

Клинок вибрировал. Клинок вырывался из рук. Клинок норовил увести линию вбок или спрямить узор. Он выламывал кисть. И наконец — раскалился, полыхнув белым пламенем.

— Сдурел?! — не выдержал Дерек. — Что с тобой?!

Ильм возник рядом, критически осмотрел переплетение линий.

— Видишь ли, — невозмутимо разъяснил он, — если с ума сойдёшь ты — я управление удержу. Но что ты будешь делать, если свихнусь я?

Следующие дни превратились в пытку — владыка радовался лишь тому, что обожжённая кожа на ладонях восстанавливалась достаточно быстро. В итоге Дерек пожертвовал плащом — памятью о былом доме. Сшитые из него перчатки Ильм тоже умудрился пожечь, но не все, и опытным путём они установили, что в них Дерек получает небольшой выигрыш во времени. В паре с обезболивающими и противоожоговыми зельями перчатки должны были помочь. "Если заклинания не откажут и зелья не начнут работать в противоположную сторону", — мрачно добавил меч. Хотелось думать, что тот перестраховывается.