Татьяна Лайка - Чужой снег

При слове «продезинфицировать» меня передернуло. Я знал, что это значит: облить рану чем-то безумно жгучим, что сможет убить возможную заразу. Вспомнив, насколько это больно, я попытался удержать себя в руках и не подать виду:

— Что ж, надо, так надо. Когда?

— Если ты чувствуешь, что выдержишь, то можно сейчас, — осторожно начала она. — Но если еще сильно болит, то можно…

— Не стоит откладывать, давай сейчас.

Я правда считал, что чем быстрее я переживу эту неприятную процедуру, тем легче мне потом будет. Но как только первые капли спиртовой жидкости упали на разодранную плоть, я чуть не взвыл. Схватившись за что-то обеими руками, я так сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели, а это «что-то» тихонько застонало. Когда прошла первая волна боли, я смог расслабить челюсти и открыть глаза, чтобы увидеть, что же я «поймал». Оказалось — руку Грома, так вовремя специально подсунутую им. Извиняться я не стал, так как тот вполне осознано пожертвовал ею ради меня. И в тот момент, когда я хотел уже сказать здоровяку «спасибо», Арая вылила на меня вторую порцию обжигающей жидкости.

— За что?! — тихо простонал я. — За что ты так меня не любишь?!

В ответ на что все дружно засмеялись, в том числе и наемница, однако это не остановило ее порыва сделать мне «как лучше» и вылить еще полфлакона спирта.

— Раз кому-то везет, значит кому-то должно не везти! — вспомнила мои же слова девушка, вызвав еще одну волну смеха.

На этом экзекуции прекратились, но воительница пообещала, что в случае заражения ей придется еще раз продезинфицировать раны.

— А что, может такое быть, что ты сейчас не всю заразу убила?! — притворно для всех и искренне для себя самого ужаснулся я.

На что Арая посмотрела на меня, как на умственно отсталого, и произнесла:

— А ты загляни своей крылатой подружке под коготочки! Да и зубки она, как мне кажется, давно не чистила. Так что вполне вероятно, что-нибудь и осталось в ранах, только сейчас мне до этого не добраться.

— А потом доберешься? — скептически и настороженно спросил я. — Когда начнется воспаление?

— А вот когда начнется воспаление, придется тебе, темный, терпеть сильнее, потому как надо будет сначала вскрыть поврежденные участки, а потом уже снова дезинфицировать, — совершенно невинным голосочком ответила она. — Но ты сейчас так не переживай, есть шанс, что я все вымыла.

— Шанс?! — переспросил я, еще не до конца осознавая смысл ею сказанного. — Просто шанс? А нельзя ли сейчас все наверняка вымыть?

— Можно, — посмотрела она на меня. — Но тогда ты не сможешь идти, а нам не нужны загвоздки в пути. В городе, возможно, ты получишь более квалифицированную помощь.

От одной мысли, что у меня может начаться заражение и надо будет «сначала вскрыть поврежденные участки, а потом уже снова дезинфицировать», крыша, видимо, поехала окончательно и я попросил… нет, я настоял, чтобы она сделала это сейчас.

Товарищи как-то нехорошо переглянулись и, не сговариваясь, встали со своих мест. Я даже не подумал в тот момент, что они хотят сделать, но потом было поздно…

— Терпи! — рявкнул на меня Гром, чуть не упустив мою руку из захвата. — А ты держи крепче, а то бедняга вырвется! — обратился он к Риву.

Тот послушно сильнее навалился, прижимая меня к земле. Когда цветные шары перед глазами перестали мелькать, и боль постепенно начала угасать, Арая двумя пальцами раскрыла следующую царапину и прямо туда залила дезинфицирующую жидкость. В этот раз я не смог даже застонать, потому что чуть не потерял сознание, но как настоящий мужчина удержался. «Идиот! — кричал мне внутренний голос. — Какого… тебе понадобилось строить из себя героя! Ну не мог он дотерпеть до прибытия в город, испугался, что заражение начнется! Настоящий мужчина, нечего сказать! Хотел повыпендриваться перед девушкой, показать, какой ты смелый и выносливый?! А если и вправду идти дальше не сможешь? Ты только представь, что она о тебе подумает! Правильно, что ты полный придурок и кретин! Что тебя еще и на голову лечить надо! И не надо мне рот затыкать!..»

— Все, можешь вставать… если сможешь, конечно, — осторожно сказала Арая.

Разжавшиеся челюсти уронили на теплую землю кусок кожаного ремня, откусанный в приступе боли. Мда… хороший был ремень. Гром не пожалел такую дорогую штучку почти в добрый палец толщиной из грубой отлично выделанной кожи дракона, как он говорил, взятой с самого прочного места — зада зверя, ради товарища по несчастью. Век не забуду! Интересно, а он забудет, что я откусил от этого «бессмертного» ремня кусочек… не начнет просить возмещения ущерба?..

— Попробую, — честно признался я. — Но не уверен.

— Пусть полежит несколько минут, а то голова кружиться будет, — участливо добавил Рив. — Мей, ты как?

— Пока все нормально.

— Почему пока?

— Потому что еще не пробовал подняться, — раздраженно прорычал я.

Встать на ноги действительно получилось далеко не с первого раза. Сначала я, как посоветовал друг, несколько минут полежал, потом медленно встал на карачки, потом аккуратно сел на пятую точку, и только лишь после всего этого попробовал удержаться на ногах. При поддержке Рива у меня это относительно получилось, но опираться на него было неудобно и немного больнее, чем если бы я стоял самостоятельно, но сам я пока держаться не мог. Спина горела вся, несмотря на то, что пораженных участков там было не так много. Луч, конечно, промыл потом все обезболивающим отваром, а наемница пообещала немного подлечить, но немного позже, однако это все не помогало.

Было такое ощущение, что вся спина — один цельный ожог, и стоило мне пошевелиться, как кожа там натягивалась, причиняя такие мучения!

Насчет ремня Гром промолчал, но одарил меня таким взглядом! В этом взгляде смешалось все, что только можно было смешать: сочувствие, удивление, изумление, непонимание, восхищение и где-то даже уважение к такому «зубастому» воину, как я. Главное, что он не обижался из-за испорченного предмета.

Спустя еще полчаса я уже мог самостоятельно вставать и даже ходить, но с большим трудом. Поэтому восстановить темп продвижения не представлялось возможным. На каждом шагу приходилось бороться с огромным желанием выругаться в очередной раз, но я старался сдерживаться, и довольствовался мысленными ругательствами в адрес… даже не знаю, в чей именно адрес: и в адрес спины, и в адрес длительной дороги, и в адрес самого себя. Однако через некоторое время, как всегда бывает, я немного привык к постоянной боли и приноровился идти так, чтобы доставлять самому себе минимум неприятных ощущений, хотя полностью от них избавиться не получалось.