Дмитрий Сорокин - Оберег

— Не делай резких движений. — посоветовал Руслан, медленно поднимаясь с земли с увесистым камнем в руках. — Первый раз в жизни охочусь без лука, стрел, копья, а с одним камнем!

— Раньше все так охотились, — успокоил его волхв, — пока боги не дали людям луки, стрелы и все прочее.

— Сейчас… сейчас… — приговаривал богатырь, осторожно делая шаг к козе. — А теперь еще немножко… ну иди, иди сюда, моя рогатенькая… ийэхх! — камень слетел с его рук, словно пущенный из катапульты. В последний момент коза поняла, чем закончится это дело, и пыталась отскочить, да не успела.

— В древние времена быть бы тебе первым охотником, Руслан! — потянулся Молчан, улыбаясь до ушей. — Эти морские равлики, конечно, тоже хороши, но мясо — лучше. Вот что по этому поводу написано в одной из моих книг… — он залез в свой мешок, пошуровал там, затем вместо книги извлек оттуда огниво и трут. На лице молодого искателя истины и приключений было написано удивление. — Надо же! Совсем забыл! Теперь костер точно зажжем!

— Что, прямо здесь? — спросил Руслан. — Нам, если ты не забыл, вообще-то, идти бы надо.

— Нам, если ты не забыл, — передразнил его Молчан, — вообще-то, силы восстановить не мешало бы! И, потом, ты что, собираешься по горам с целой козой таскаться? Надо хоть половину отъесть.

— Гм… Ну, ладно. Уговорил. Тогда ты ее начинай разделывать, а я по дрова пойду. Вон, тут сколько всего понаросло! Не найду бурелома, так выломаю чего…

Уже через полчаса Руслан разводил костер, а волхв продолжал достойные сочувствия попытки освежевать его мечом несчастную козу.

— Дай, я сам, — не выдержал Руслан, — проследи за костром. А то до полуночи провозимся.

Молчан со вздохом облегчения бросил свою возню и принялся ломать здоровенные палки, принесенные богатырем, чтобы они хоть как-то смахивали на дрова. Вскоре донесся его торжествующий вопль:

— Нашел! О, боги! Я нашел!!!

— Чего нашел-то? — Руслан так и не смог дождаться, пока его товарищ закончит столь бурно изливать свой восторг. — Истину свою, что ли?

— Посох новый нашел! — Молчан показал ему жердь в человеческий рост длиной и в руку толщиной. — Потрогай, какой тяжелый! Сам-Сшит, верно говорю!

— Тогда это не ты, это я его нашел! — усмехнулся витязь, — то-то мне эта кучка такой тяжелой показалась… — он взвесил жердь в руке. Весила она пуда полтора, не меньше. — А ты сдюжишь таскать такую палочку? Прежний-то, вроде, раза в два потоньше был…

— И не такие тяжести таскал! Это мне как перышко! — Молчан сделал было лицо глубоко оскорбленного в лучших чувствах человека, затем весело рассмеялся, подпрыгнул от радости, бережно положил свой новый посох на траву и вернулся к костру.

Когда козлятина, наконец, была готова, начинало уже смеркаться. Они нетерпеливо набросились на еду, обжигались, но жадно рвали зубами поджаренное мясо, глотали почти не пережевывая. Когда примерно половина козы уже переместилась в их желудки, Руслан спросил нерешительно:

— А может, мы ее совсем… того? Съедим? Чего с ней таскаться? Проголодаемся — еще поймаем.

Молчан собрался было что-то ответить, но тут вдруг откуда-то послышался женский голос:

— Аламэ! Аламэ-э!

Товарищи переглянулись, разом вскочили. Из горной рощицы, где Руслан добывал дрова, вышла пожилая женщина, державшая в правой руке веревку. Она медленно шла, оглядывая окрестности, изредка выкрикивая все то же «аламэ».

— Чего это она? — спросил Молчан.

— Зовет кого-то. — пожал плечами богатырь. Женщина заметила путников, устремилась к ним, ускорив шаг. Не дойдя до них шагов пятнадцать, затараторила что-то, сильно жестикулируя.

— И чего она хочет? — спросил волхв. — Руслан, ну, ты ж теперь великий знаток всех языков, не томи!

— Спрашивает, не видели ли мы тут ее козу.

Тут женщина обнаружила. что коза им и в самом деле повстречалась; как подкошенная, она упала на колени рядом с останками своей любимицы и огласила предгорья жалобным плачем и причитаниями. Чем больше она причитала, тем больше хмурился Руслан.

— Она говорит, у нее никого не было, кроме этой козы. Она, правда, старая совсем была и молока давно уже не давала, но теперь эта бабушка совсем одна осталась. Соседи, говорит, все при семьях, а вот она совсем одна. Да, знал бы, где упаду — соломки подстелил бы… Лишили мы с тобой, Молчан, сами того не зная, эту бабушку последней радости. Ладно. Пойду я в горы, попробую ей новую козу поймать.

— Не боишься? Стемнело же почти!

— Я после своей смерти и оживления стал впотьмах не хуже кошки видеть! — похвастался богатырь.

— Ну, добро. А я-то что буду делать? — жалобно спросил Молчан, боязливо косясь на продолжавшую завывать женщину.

— А ты будешь утешать несчастную бабу. Расскажешь, что, мол, не со зла мы, а просто кушать очень хотелось, ну и еще что-нибудь в этом роде.

— Да как я ей скажу, если я языка ее не разумею?!

— Ах, да… Держи оберег. Крути «птичий клюв». Крутанул? Ну, о чем она плакала только что?

— По рогам и копытам убиенной подружки. — мрачно отозвался волхв, потом посмотрел на Руслана несколько озадаченно. — Гляди-ка, сработало!

— А ты что, сомневался? Ладно, я пошел, а ты приступай к утешениям.

Небо давно украсилось звездами, ущербная луна светила загадочно. Свежий ветер доносил с моря эхо прибоя и соленые ароматы, кружащие голову и зовущие в дали дальние, в Царьград и еще дальше. Молчан уже исчерпал запасы утешительных слов, а у женщины, наконец, иссякли слезы. Она просто сидела на том же месте и монотонно повторяла:

— Что же теперь делать? Как я одна дальше?

Послышались шаги, громкое пыхтение. Подошел Руслан. На плечах его дергалась, извивалась большая коза, раза в полтора больше той, что они съели. Хотя богатырь крепко держал рогатую за все ноги, было видно, что эта борьба его изрядно утомила.

— Молчан… Веревку, быстро! — пропыхтел он.

Молчан подскочил с изъятой у женщины веревкой, засуетился вокруг, не зная, с какой стороны подступиться.

— На шею, дуралей… На шею!

После нескольких неудач волхву удалось повязать на шею козе веревку, и Руслан смог, наконец, опустить пленницу наземь. Женщина, уже некоторое время заинтересованно наблюдавшая за их действиями, встала, подошла поближе.

— Вот, мать, новую козочку тебе споймали. Авось, и молоко давать будет… — потупив взор, сказал Руслан. Женщина присмотрелась к своей новой козе, и вдруг зашлась визгливым хохотом. — Э, мать, ты чего? Дурно сделалось? — спросил богатырь встревоженно.

— Молоко давать… — сумела сквозь смех выдавить из себя женщина. — Это же козел!