Валерий Самохин - Турнир

У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще троих воинов.

– А ну, стоять, козлы! – рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. – Ручонки свои блудливые убрали от пацана!

– От кого? – удивленно переспросил монах.

– Мальчишку отпустил по шустрому! – с угрозой повторил Вовка.

– Мальчишку? – расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко приказал: – Арестовать!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дубовая, с железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, и в лицо плеснула волна удушливого запаха потных тел. Несколько мгновений Вовка стоял на пороге, привыкая к тусклому полумраку, и, сделав шаг вперед, вежливо поздоровался:

– Мир честной компании.

– И тебе не хворать, добрый человек, – с притворной лаской отозвалась горилла с круглым лысым черепом и лохматыми бровями над близко посаженными глазами. – Проходи, устраивайся.

Вовка окинул взглядом предложенное место (второй ярус, рядом с парашей) и отрицательно мотнул головой. Было еще одно свободное, прямо над гориллой, но, судя по кривым ухмылкам застывших в ожидании потехи уголовников, за это место предстояло еще пободаться. Вовка подобрался, недобро усмехнулся в ответ, зябко переступив босыми ногами по холодному каменному полу, и спокойно спросил:

– Смотрящий кто?

Горилла одобрительно крякнула, почесал седую волосатую грудь, во всю ширь которой раскинулась татуированная птица, и ехидно поинтересовалась:

– Место не нравится?

– Да кому ж неволя мила?

– Тогда зачем явился непрошенным?

– Мимо шел. Решил зайти проведать, как вы тут без меня.

Уголовники вразнобой, но одинаково мерзко гоготнули. Горилла растянула в усмешке тонкие губы, обнажая щербатые десны с гнилыми пеньками зубов, и приглашающим жестом хлопнула ладонью по своей лежанке. Выцветшие водянисто-серые глаза с изучающим прищуром наблюдали за гостем. Вовка неторопливо пересек камеру и молча опустился на нары.

– За что же тебя мил-человек к нам поселили? Вон, знак у тебя на плече властью ставленый. Для вашего брата другие казематы приготовлены… Не иначе, как к нам на воспитание?

Вовка сидел с невозмутимым видом, без особого интереса разглядывая окружающую обстановку. За длинным столом, стоявшим в середине, играли в карты трое молодых парней, густо разрисованные татуировками. Остальные заключенные казались серой безликой массой и явственной угрозы не представляли. По-крайней мере, Вовка на это надеялся.

– Чего примолк-то? Тебе вопрос задали.

– Какой? – небрежно осведомился Вовка.

Смотрящий радостно заржал и дружелюбно хлопнул братка по плечу.

– А ты, парень, не промах! Давай-ка хлопнем за знакомство. – И, приподнявшись с лежака, гаркнул куда-то в темноту: – Болт, чифирь сваргань быстренько!

Выкатившийся на кривых ногах маленький мужичок ловким движением снял свечу со стены и уже через минуту по камере поплыл аромат крепчайшего черного чая. Дрожащее пламя на миг осветило кирпичную кладку, на которой Вовка увидел выбитую надпись: "СВОБОДУ АНДЖЕЛЕ ДЭВИС".

– Это что за фигня? – спросил он у смотрящего.

Тот вылупился на надпись, словно видел ее впервые, и пальцем поманил мужичка:

– Слышь, Болт, че за малява тут накарябана?

– О, это старая история, – затянул волынку мужичок, задумчиво почесывая подбородок. Легкий подзатыльник от пахана ускорил повествование: – Случилась она лет триста назад, еще до войны. Правил в ту пору князь Пыхтя, и была у него дочка неописуемой красы: черноброва, румяна, коса до пят… – он на секунду примолк и, громко щелкнув языком, выразительно чмокнул губами и двумя руками изобразил в пространстве кувшин: – Вот с такой фигурой!… И влюбилась она без памяти в деревенского пастушка. Хороший был паренек. Пригож, чернобров, румян… Тьфу, ты!… Строен, кудряв и на флейте играл – дремлющему не снилось. Когда князь проведал об этом, сразу же забрил парня в солдаты и отправил на войну. А через месяц пришла весточка – так, мол, и так, сложил добрый молодец буйную головушку в неравной битве. Юная княжна как узнала об этом, поубивалась с недельку, а затем бросилась с высокого утеса в холодную воду и… утопла.

Мужичок сноровисто разлил чифирь по кружкам, горестно вздохнул под пытливыми взглядами завороженных слушателей и неторопливо продолжил:

– А на следующий день вернулся пастушок, живой и невредимый. Не смогла перенести его безутешная душа горькой разлуки, заплыл он далеко в безбрежное море и нырнул, чтобы найти свою любимую в подводном царстве. Раз нырнул, другой и… И с тех пор его никто не видел… – шмыгнув носом, он тоном заправского конферансье закончил: – Вот такая вот случилась в наших краях печальная история.

Некоторое время в камере стояла тоскливая тишина. Наконец, отгоняя видение, Вовка тряхнул головой и осторожно спросил:

– Ну, а надпись-то здесь при чем?

– Надпись? – недоуменно переспросил мужичок и безразлично пожал плечами: – Да хрен ее знает! Нацарапал какой-то урод и всех делов.

Заключенные грохнули дружным смехом. Отсмеявшись, Вовка задал давно интересующий его вопрос:

– Скажи-ка, брат, а как тут у вас власть устроена?

Обескуражено нахмурив брови, пахан просипел:

– Ты че? Я главный в камере…

– Да не-ет, – раздраженно перебил браток. – Я имел в виду государство.

– А-а, – разочаровано протянул главный. – Тут все просто. Есть император – он, типа, бугор. Есть Тайный Канцлер и Казначей – тоже авторитетные пацаны. У них у каждого своя кодла псов цепных, лютых…- тут он недоверчиво прищурился: – У тебя же наколка секретная на плече? Ты че пургу мне гонишь?

– Тут, братуха, непонятка конкретная вылезла, – тяжело вздохнул Вовка, лихорадочно перебирая в голове всевозможные варианты. – По бестолковке я мечом огреб, и с тех пор половину помню, а другую…

Он выразительно постучал по гулко отозвавшемуся черепу, жестом изобразив уцелевшую половину.

– У-у, – сочувственно прогудел смотрящий. – Все ясно с тобой… Тогда слушай дальше. Есть министры всякие, но эти – так, шныри на побегушках, – он пренебрежительно махнул рукой. – Бакланы разные в Думе заседают, языками метут, что дворник с метлой. А вся сила в руках местной братвы, что на кормление в городах ставлена. Вроде нашего князя Кайты…

– Это мэр, что ли? – уточнил на всякий случай Вовка.

– Кто умэр? – опешил смотрящий. – Князь Кайта? Вчера ж еще живой был?

– Не-а, я не о том, – поморщился браток. – Ты продолжай, давай, не отвлекайся.