Инна Живетьева - Черные пески

– Донесение от…

– Князю Кириллу отдашь, – король отмахнулся от пакета.

Юнец согласно кивнул, но Эдвин уже сбегал вниз. Жаль, король уезжает. Но зато будет к ужину, иначе не стал бы назначать встречу.

Ну и замок! Темный, сырой. Хотя чего другого ждать, если конюшни довели до такого состояния. Тут не людям жить – привидениям фамильным. Им-то ноги на лестницах не ломать. Понастроили! Марк задрал голову, разглядывая. Центральная лестница круто поднималась вверх, точно собиралась пронзить замок до самой крыши, но потом передумала и повернула в сторону; от нее разветвлялись боковые проходы – то прямо, то чуть вверх. Вот и разберись: поднялся на этаж или два. Хоть бы лампы зажгли, что ли. Порученец помянул шакала и услышал:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Стало светлее: с боковой лестницы сошла девушка, державшая в руке лампу.

– Я княжна Марика Рельни.

Марк от разочарования даже не сразу ответил. Перед ним стояла высокая смуглянка. Темные глаза словно обведены сажей, над верхней губой – пушок, да в придачу ко всему этому – крупный нос с горбинкой. Светлое платье плотно облегало фигуру и было тесным на груди. Заметив взгляд Марка, девушка плотнее запахнула теплый платок. Вот уж кто меньше всего походил на княжну из рода белой птицы Чайки!

– Князь Лесс к вашим услугам, княжна. Я ищу коннетабля.

– Пойдемте, я провожу вас.

Марк шагнул следом и, оказавшись на одной ступеньке с княжной, обнаружил, что Марика с него ростом.

– Позвольте, я возьму лампу.

– Пожалуйста, князь. Лучше подняться тут. Осторожно, держитесь ближе к стене. Сюда, князь. Знаете, я очень рада, что наконец-то пришли королевские войска. Было так страшно.

Темные глаза доверчиво смотрели на Марка, и порученец нашел нужным сказать:

– Мятежники не вернутся, мы их отжимаем в горы.

Они свернули на узкую лестницу, и княжна пошла впереди. Теперь Марк видел черную косу, свисавшую ниже талии. Марика подобрала юбки, и ткань сзади натянулась. Двигалась княжна грациозно, порученец даже пожалел, когда подъем закончился и они вышли в коридор. Справа тянулся ряд узких высоких окон, разбавляя полумрак серыми полосами. Быстро темнело – небо заволакивали тяжелые тучи.

– Мы пришли, вон та дверь.

Марк и сам уже слышал глухие голоса.

– Могу я вам еще чем-нибудь помочь? – Девушка с улыбкой смотрела на Марка. Подняла руку, отбросила со лба темный завиток.

– Да. Скажите, как род Чайки оказался настолько далеко от моря?

– Разве это так уж странно? – удивилась Марика. Плывущие по небу рваные тучи причудливо чередовали свет и тени, то высвечивая лицо княжны, то приукрашая полумраком.

– Конечно. С таким покровителем нужно жить на побережье. А вы разве не хотели бы?

– Вы так говорите, князь, словно сами предпочли бы Вольный союз.

– Не знаю, море я ни разу не видел, – с сожалением сказал Марк. – А вы, княжна?

– Раньше мы жили в Нель, это такой маленький город на побережье. – Марика шагнула к окну. – Посмотрите вон туда. Нет, чуть левее, – ее плечо мимолетно коснулось плеча Марка.

Там, куда показывала княжна, тучи плотно густились, закрывая горы и сливаясь с сизым цветом снега.

– Когда приходит гроза, мне иногда кажется, что мы никуда не уезжали, и я все еще в нашем замке, Нельхэле. Знаете, очень похоже.

– Вы скучаете по морю, да?

Марика внимательно посмотрела, усмехнулась чему-то.

– Ну разумеется, князь.

– Спасибо, что показали мне это, – Марк мотнул головой в сторону окна.

– Красиво, правда? Только тут не пахнет, как на побережье – рыбой, солью, водорослями. Даже не знаю, чем еще. Морем. И не шумит. Видите ли, князь, я не привыкла к тишине. Море, оно то шуршит, знаете, катает гальку на берегу, перебирает. То ревет, разбивается в пену, – глаза Марики поблескивали, как омытые водой черные камушки; она смотрела на порученца в упор. – Кричат чайки. Я слышала их каждое утро, рассвет начинался с их криков. Я просыпалась и вслушивалась – каким будет сегодняшний день. Окна моей спальни выходили на море, и, еще не вставая, я знала, как ложится на берег волна, спокойно там или стоит ждать шторма… Ну вот, война, а мы говорим о море. – Княжна чуть смущенно улыбнулась. Марк и не знал, что на смуглом лице румянец смотрится так красиво.

– Разве это плохо? Мне нравится говорить о море. – Ему было жаль, что Марика оборвала рассказ. Да и девушка уже не казалось ему столь некрасивой, как поначалу. Даже темный пушок над губой ее не портил. – Но мне, к сожалению, надо к коннетаблю.

– Вечером мы устраиваем для гостей ужин. Вы будете на нем?

Марк пожал плечами. Судьба порученца непредсказуема.

– Мне бы хотелось, чтобы вы были.

Платье выглядело не так жалко, как в то время, что стояли в Утесе мятежники. Слежавшиеся складки успели разгладиться, затхлый запах выветрился и сменился ароматом цветочной воды. Вот только на груди оно, как и большинство старых нарядов, стало тесноватым, и ничего с этим Марика поделать не могла. Слишком узко в талии – пришлось велеть потуже затянуть корсет. Подол короток, хоть и отпустила подгиб. Раздобыть бы хоть три мерки даррских кружев! Пришить по краю широкие, в ладонь. Ладно, танцев все равно не предвидится, посидит за столом и так.

Как хорошо, что снова есть повод надеть красивое платье, уложить волосы в изысканную прическу. Сдается, королевская свита устала без женского общества не меньше, чем офицеры князя Дина. И этот Маркий Лесс очень мил. Марика тихонько засмеялась. Знал бы он, с каким отвращением вспоминает княжна запах сырой рыбы! Ей кажется, она никогда не избавится от него; даже тут, в Илларе, порой чудится в складках одежды. Но ради такого черноглазого и соврать не грех. Молоденький, и уже князь. Очень близок к королю. Не дает Марике покою тот окрик: «Марк!» Так просто. Судя по всему, он порученец. Доверенный порученец. Почему? Личные заслуги? Известный род? Нет, Марика не слышала о Лессах, но она наперечет знает только золотые рода. Жаль, что нет у Маркия на мундире ни серебряных, ни бронзовых аксельбантов. Ему бы пошли, лучше, конечно, золотые. Может, у него погиб на войне отец, и король взял мальчика к себе в память о соратнике? Или тот проявил чудеса доблести, и Эдвин не смог не отметить молодого князя? Король со свитой задержится в замке на несколько дней, у Марики будет время разузнать.

За ужин краснеть не пришлось. Королевский повар, обследовав кладовую Утеса, велел разгрузить телегу с продовольствием. Княжна тайно радовалась, что догадалась спрятать запасы в старом погребе, а сама качала головой, глядя, как вносят корзины: «Все вывезли. Мы просили, говорили – с голоду умрем. А вывезли». Теперь вот будет несколько перемен блюд, да непростых, тем же королевским поваром приготовленных.