Степан Мазур - Клятва рода

«В мире же нет больше людей?!»

Мощные руки подхватили с легкостью, гигант перекинул через плечо и бодро зашагал в одном ему известном направлении, здраво посчитав, что странная девица перегрелась на солнце и не сможет ответить ни на один вопрос, пока ее не обдать водой и не положить в тень…

Лилит очнулась на мягких звериных шкурах, посреди прохладной пещеры, в углу которой сиротливо горел огонь. Послышалась мягкая поступь босых ног по камням, и в пещеру вбежал еще один человек — ребенок, с кипой хвороста для костра. Он быстро покидал еду для костра в угол, побросал пару веток в пылающие огоньки и, не говоря ни слова, лишь окинув быстрым, любопытным взглядом, убежал прочь из пещеры.

Дева лежала на шкурах, шокированная и потрясенная, перебирая целые горы хаотичных мыслей, которые метались в голове быстрее ветра.

«Значит, каким-то чудом она все-таки не одна».

Слух уловил тяжелую мужскую поступь. Миромир нарочно шлепал по камням сшитой из плотной шкуры обувью, чтобы незнакомка вновь не упала в обморок, прежде чем он задаст хотя бы пару вопросов. Но сначала…

Миромир приблизил к глазам Лилит что-то похожее на звериные шкуры, только странно обрезанное и перевитое воловьими жилами в местах соединений. Гигант склонился перед ней, громовой голос заставил вздрогнуть:

— Прошу тебя, надень. В нашем племени не пристало ходить обнаженной. Даже дети носят одежду. Это дань тем временам, когда мы пришли с севера, отступая от ледника и диких морозов. Мои люди — самое южное племя, ушедшее дальше всех. — Голос Миромира звучал уверенно, твердо, но угрозы в себе не нес, Лилит протянула руки, вопрошая:

— Одежда?

— Да, одежда. Ее носят вот так. — Мужчина помог водрузить лоскуты на бедра Лилит, добавил: — Женщины нашего племени надевают еще и так. — И он повязал второй лоскут одежды на грудь Лилит, одергивая себя от мысли повалить эту дивную деву на шкуры и захватить в объятья. Все-таки незнакомка, гостья. А Покон, данный дедом Родом, явно говорит, что гостям в любом обиталище все лучшее, кров и защиту.

— Какая неудобная одежда. Зачем люди это носят? — обронила Лилит, поправляя повязки.

— Ничего, привыкнешь… Скажи же мне свое имя. Мое тебе известно.

— Я Лилит. — И она опустила глаза. Не могла заставить себя долго смотреть в глаза этому могучему человеку. — Я раньше думала, что на всем белом свете больше никого нет… Не осталось после изгнания… Но есть ты…

Миромир широко улыбнулся, схватил Лилит за руку и повел на свет из пещеры:

— Да что я? Пойдем, я покажу тебе мое племя. Людей много. Только в нашем племени целых два десятка!

— Целых два раза по десять?

— Были тысячи, десятки тысяч, но боги чистили мир от бремени прошлого. Земля гневалась, забирая самых слабых, больных и глупых. Теперь же многие боги взяли разных людей под свое покровительство и велели множиться.

Лилит вышла на свет и снова обомлела. На нее смотрели десятки пар глаз. Три женщины костяными ножами кромсали кожу. Костяными иглами сшивали края кож в то, что они называли одеждой. Еще двое занимались детьми. Младенцев, завернутых в шкуры, взрослые держали на руках, дети постарше делали первые шаги, другие бегали по полянке друг за другом. Черноволосая дева увидела и суровых, заросших мужчин, колдующих над добычей у костра: двое стругали палку-жердь, еще двое разделывали тушу неведомого Лилит животного. Все на миг прекратили свои занятия, разглядывая ее, но только на время, чтобы поприветствовать гостью. Еще бы, ведь новая женщина в племени — залог жизни и процветания. А то, что сын бога, предводитель Миромир, держит ее за руку, так это уже сказало больше, чем смогли бы объяснить они все вместе. Своей же она станет сразу, как только отведает мяса у костра за общим очагом. Вкусивший с племенем сам становится частью племени.

Одиночество Лилит подошло к концу.

«Как хорошо, что другие боги позаботились о сохранности рода человеческого».

Франция.

Ресторан на Эйфелевой башне.

10 секунд спустя.

Родослав подскочил, взбешенно отвешивая хлесткую пощечину брату. Голова Миромира, не ожидавшего удара, повернулась. На щеке вспыхнули кровавые рубцы, словно ладонь была покрыта чем-то острым.

— Мне не нужны полные воспоминания! — Заорал синеглазый. — Хочешь мыслей, смотри, о чем хочет донести людям твой собственный сын!

Миромир, хмуро улыбнувшись и убрав порез, оскалился и рванул в сторону, исчезая со стула и расплываясь по комнате. Но ладонь брата коснулась его частиц, выбрасывая из сжатого времени и передавая смысловой пакет раньше.

Убежать не удалось.

Нигде.

Имя мне — Меченый. Я родился сто двадцать веков назад, в эпоху смены трона. В то время Велес занял место Люцифера.

Пришло время Волохатого[2] морочить миру голову вместо брата Денницы, или Сатаны, что привычнее вашему слуху. Новое время, железный век и последний шанс человечества. В неплохое время угораздило меня появиться на свет.

Кстати, кто я? Я пытался найти ответ на этот вопрос и получить имя, достойное имя. На поиски себя ушло порядка десяти тысяч лет, но я так и не нашел ответа. Предпочитаю называться Меченым. Меченым судьбой. Обреченный тыкать людишек носом в их ошибки.

Скверная работа, на любителя.

Но давайте обо всем по порядку. Начнем с эпох, ибо это самое главное в мире. Эпоха длится двенадцать тысяч лет, во время которых одной из сторон баланса правит Владыка, а другой… Я пока не выяснил кто. Я еще довольно молод.

По современному летосчислению, примерно шестьдесят тысяч лет назад, то есть за пятьдесят восемь тысяч лет до нашей эры, Хранителям надоело наблюдать инертный конгломерат, и импульс дуального развития вселенной подтолкнул оппозицию восстать против Смотрящего.

Я еще не сломал ваш мозг? Да, вам нужно попроще, доступнее, на пальцах. Вы стали умнее своих предков, ежедневно купаясь в постоянно усиливающемся информационном потоке, но по сути мало изменились. Меняются ваши дети, ваше потомство. С такой скоростью, что вы не успеваете замечать нечто новое.

Буду изъясняться проще.

Сильнейшая и умнейшая сущность, имя которой Денница — «утренняя заря» — восстала против смотрящего за конгломератом. Я бы тоже восстал, если бы в течение довольно долгого времени ничего не менялось. Совсем ничего. Вселенная медленно катилась вперед по инерции от первичного пинка. Тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч лет, что постепенно сливались в миллионы.

Пинка, но не взрыва. Большого взрыва, из которого якобы появилось все, никогда не было. Вселенная вечна и бесконечна. Это сложно объяснить.