Ева Никольская - Достать василиска!-2 (СИ)

— Разве мы не поцелуи продаем? — обернувшись через плечо, спросила я ведущего.

— Чтобы поцелуи возросли в цене, надо показать товар лицом, — он тряхнул колпаком, бубенцы радостно звякнули, и мои черепушки, реагируя на них, ехидно захихикали.

На танец я не подписывалась. Одно дело веселиться в толпе, где каждый двигается, как умеет, другое — выставлять себя на всеобщее обозрение, когда музыка играет только для тебя, и взгляды прикованы к тебе единственной. Оценивающие, восхищенные, разочарованные… Нет, мы так не договаривались!

— Полно стесняться, ведьма, — ведущий чуть сильнее сжал мои плечи. — Народ ждет! Музыку! — потребовал этот обманщик, и тут же с потолка полились чарующие звуки одной из моих любимых песен.

Я испуганно посмотрела на зрителей, обступивших нас полукругом. Среди них были и Эллисандра, которая ободряюще мне улыбалась, помахивая букетом, и Сверр в костюме лешего, стоявший за ее спиной, и… Сигурд. Неуверенность сковала, тело стало каким‑то ватным, неповоротливым. А ведь еще недавно я бодро скакала по залу, выплясывая вместе с подругой. Сейчас же чувствовала себя неуклюжей каракатицей и безумно боялась опозориться.

— Я не справлюсь, — прошептала, сама не зная кому, так как шут отступил, оставив меня одну посреди освещенного пятачка танцевальной площадки.

— Расслабься, я помогу, — отозвалась суккуба.

— Как? — не веря в такую возможность, спросила я.

— Если позволишь, перехвачу контроль над твоим телом.

— Но…

— Расслабьс — с-ся, — голос призрака успокаивал, обволакивая, проникая мне в голову, и я уже не знала, где ее слова, а где мои.

Мы будто стали единым целым, и это придавало сил, уверенности и странного предвкушения. Я погрузилась в транс: нервозность отступила, напряжение растаяло, меня захватили музыкальные переливы, закружили, обрывая связь с реальностью. Я сама не заметила, как начала двигаться. И с каждой секундой мой удивительно чувственный и до неприличия раскованный танец набирал обороты. Волосы развевались, подол платья взлетал вверх, обнажая затянутые в чулки и шортики ножки. Я кружилась, выгибалась, извивалась, выделывая невероятные па, и… мне все это безумно нравилось. Может, Сима и руководила моим телом, но удовольствие от сумасшедшего танца получала именно я. Когда же музыка закончилась, пришло разочарование и… голод. Но не обычный, а тот, утолить который мог только мужчина.

— Симона, ч — ш-ш‑то ты со мной с — с-сделала? — испугавшись собственного состояния, прошипела я.

— Подготовила к аукциону, — без тени раскаяния отозвалась призрачная зараза и, тихо причмокнув, добавила: — Сейчас наконец поужинаем, мням.

В ужасе от понимания того, кем суккуба собралась закусить, я попыталась отказаться от участия в конкурсе, но ведущий, чтоб ему пусто было, проигнорировал мою просьбу, списав ее на смущение, и… объявил торги. Что тут начало — о-ось! Я и не знала, что у бедных студентов магакадемии такие деньги водятся. Или под масками вовсе не ученики прячутся? Кейсар с Сальдозаром же пришли, могли и другие преподы явиться. Да и просто гости со стороны. Мой лот стремительно рос в цене, а меня все больше охватывала паника. Вот сейчас как выиграет этот черт торги! Или тот заводной зайчик, без конца подпрыгивающий, подмигивающий и посылающий мне воздушные поцелуи. Или еще хлеще — дама с косой и толстым кошельком, которая смотрит на меня так, будто хочет съесть. Или… да много их тут… активных! Но как я буду выкручиваться, когда энергией победителя начнет лакомиться призрачная суккуба?

— Пятьдесят золотых монет — р — р-раз! — прокричал шут. — Пятьдесят монет — два — а-а! — протянул он, оглядывая зал в поисках очередной поднятой руки, но народ, видать, решил, что это и так высокая цена за один несчастный поцелуй. Оно и понятно, некоторым год работать приходится, чтобы получить такое жалование. Но тот, кто намеревался купить мой лот, явно привык сорить деньгами. Что ж, сироты ему спасибо скажут! — Пятьдесят монет… слушаю вас, господин лекарь, — обратился ведущий к моему жениху, все‑таки решившему тоже поучаствовать в конкурсе.

Сердце радостно взбрыкнуло, вмиг забыв все обиды, ведь я думала, что Сигурд, оскорбленный моим отказом, так и простоит, изображая памятник самому себе и глядя, как меня целует пушистый попрыгунчик. Но разум снова напомнил о предательстве василиска, и взлетевшее вверх настроение начало медленно сползать вниз.

— Сколько? — не веря собственным ушам, переспросил шут подошедшего к нему блондина. Даже головой тряхнул, оглашая притихший зал перезвоном бубенцов, на который привычно отозвались мои зачарованные черепушки. — Вы уверены, господин? — лекарь кивнул, и ведущий, вновь усилив голос, завопил: — Сто монет за поцелуй прекрасной ведьмы! — народ синхронно вздохнул, кто‑то даже зааплодировал, но редкие хлопки потонули в полной ожидания тишине. Я невольно сглотнула, и этот звук показался мне неприятно громким. Сто монет?! Да он в своем уме? — Дети озолотятся. Все ради детей! Ита — а-ак, дамы и господа! Сто золотых — раз, сто золотых — два, сто золотых… продано! — едва он это произнес, как над нами начали вспыхивать разноцветные магические огоньки, складываясь в узоры. — Поздравляю вас! — сказал ведущий, пожимая руку Сальдозару. — И нас, — обратился он к зрителям, которые наконец ожили и начали дружно хлопать, выкрикивая разные напутствия мне и победителю. — А сиротский приют Святой Элизы поздравляем в особенности! Рина, целуй его! — приказали мне, и, закусив от волнения губу, я медленно подошла к своему жениху.

Он ничего не сказал, просто обнял молча за талию, притянул к себе и, нагнувшись, впился в губы. Жадно, страстно, неистово… будто наказывал за все мои слова, сказанные ранее. Он лишал меня воздуха, пленял, покорял и подчинял. В его действиях не было нежности, но это лишь сильнее распаляло. В меня же словно бес вселился, хотя, может, так оно и было, учитывая наличие изголодавшейся суккубы: обхватив Сигурда за шею, я ответила на поцелуй так же яростно. Рука скользнула на его затылок, пальцы впились в жесткие волосы, срывая шнурок с хвоста, а согнутая в колене нога медленно поднялась, поглаживая бедро мужчины. Слишком откровенно и… безумно волнующе. Я пила этот поцелуй так же, как пил мое дыхание полудемон. Зал ликовал, свистел и подбадривал, громко считая, как это часто бывает на свадьбах. Сальдозар отстранился, лишь когда я начала задыхаться. Но едва успела отдышаться, как этот несносный тип схватил меня, перекинул через плечо и, не обращая внимания на протесты, понес к открытому им же порталу.

— Эй, мужик! — крикнул шут. — Мы так не договаривались! Ты поцелуй ее купил, а не саму девочку!